Девушка в последнее время выглядела подавленной, и Каролина поверила, что история правдивая. Как бы она хотела, чтобы у Георга Августа было хоть немного больше ума!
Принцесса опять была беременна. Ей начинало казаться, что ее жизнь становится немного похожей на жизнь королевы Анны, которая каждый год рожала ребенка и теряла его, едва он видел свет. Только маленький герцог Глочестер вначале порадовал ее, но и он не пережил своего детства. Нет, все-таки у Каролины другое положение. Во всяком случае у нее есть дорогой Фрицхен и девочки.
Но в последние годы все идет наперекосяк. Иногда Каролина думала, что ей уже никогда не родить здорового ребенка.
Она боялась, что роды снова кончатся неудачей, что король будет жить еще долгие годы и так же плохо относиться к ним, а тем временем поведение принца начнет вызывать смех, люди будут перешептываться за их спинами, а бесстрашные писаки – читать в кофейных памфлеты, высмеивающие Георга Августа.
Каролина убеждала себя, что такое состояние пройдет, что плохое настроение у нее временно и объясняется тем, что она тоскует без детей.
Если бы дети были с ней, она могла бы вынести все – и жестокость короля и унизительные причуды принца. Эти люди для нее ничего бы не значили.
Каролина окинула взглядом комнату. Сидевшие за картами поглощены игрой. Красивый лорд Гервей беседует с ее фрейлинами. Взгляд принцессы остановился на очаровательном лице Молли Липл и немного смущенном лице Маргарет Медоуз. Несомненно, Маргарет чем-то шокировали блестящие остроты лорда Гервея.
Генриетта Говард играла с принцем в карты. «О, если бы, – подумала Каролина, – он довольствовался Генриеттой!»
Принцесса могла доверять этой женщине, которая никогда не позволяла себе хвастаться вниманием принца, всегда оставалась скромной. Именно ее тактичность сделала случай с гинеями не таким скандальным, каким он мог бы быть.
В музыке наступил краткий перерыв, и из группы придворных и фрейлин до Каролины донесся взрыв смеха.
«Наверное, как обычно, шутит молодой лорд Стенхоп», – подумала Каролина.
Ей не очень нравился этот маленький человек, почти карлик. Он так странно выглядел: голова огромная, тело, казалось, сгибается под ее тяжестью и маленький лорд вот-вот упадет. Он говорил высоким фальцетом, и голос был таким же непривлекательным, как и все остальное в лорде Стенхопе. Но не существовало яда страшнее его языка.
– Что вызвало смех? – спросила Каролина.
– Мы говорили, Ваше Высочество, о мадам Кильманзегге, – ответил лорд Стенхоп.
