Повитуха продолжала кричать, что она и близко не подойдет к родовой комнате, потому что, если роды кончатся плохо, ее повесят. Она никому не сделала вреда. Разве это ее вина, что у принцессы трудные роды?
– Кто сказал, что вас повесят? – гаркнул принц.
– Дамы… Фрейлины принцессы. Они говорят, что они проклянут меня, потому что я здесь, а здесь должен был бы быть сэр Дэвид Гамильтон. Они говорят, что убьют меня…
Из родовой комнаты донесся мучительный стон принцессы.
– Вы должны пойти к ней, – уже спокойнее сказал принц.
– Нет, нет… Я боюсь. Они хотят повесить меня. Я не хочу быть повешенной.
– Вы нужны принцессе, – настаивал принц. – Мы знаем, у нее всегда трудные роды. Идите и помогите ей.
Повитуха продолжала стонать и причитать, что она боится, ибо ее хотят повесить. Дамы говорят, что надо позвать сэра Дэвида… А бедную повитуху хотят повесить.
– Меня тошнит от этого вмешательства в чужие дела, – что было мочи завопил принц. – Если еще кто-нибудь сунет нос, я выброшу его вот в это окно!
В приемной наступила тишина.
У принца парик съехал набок, лицо стало сине-багровым, а глаза безумными от обжигающей ярости.
Он и принцесса, вдвоем, решили, что мужчина не будет присутствовать при родах, каким бы опытным акушером он ни был. Ей будет помогать повитуха, как это принято у немцев.
Но повитуха в ужасе смотрела на него.
– Они меня повесят, – твердила она.
Тауншенд взял ее под руку. Он не говорил по-немецки, по успокаивающе улыбался и пытался подвести ее к комнате, где мучилась принцесса.
Но она продолжала упираться и повторять, что ее повесят.
Все окружили ее и стали одновременно уговаривать. Немецкий и английский смешались. Каждый пытался подтолкнуть повитуху к комнате принцессы. Она упиралась и визжала, что не хочет быть повешенной.
Ее пронзительный голос перекрывал шум в комнате.
– Сейчас же идите туда. Принцесса лежит очень тихо.
Наступило мертвое молчание. Тогда повитуха забыла свои страхи и побежала в родовую комнату, за ней вошли принц и Тауншенд.
Промучившись пять дней, принцесса родила.
Ребенок, мальчик, родился мертвым, а сама она была на волосок от гибели.
Зная, как близко она смотрела в лицо смерти, можно сказать, что Каролина поправлялась быстро. Она очень горевала о погибшем ребенке, но утешала себя тем, что у нее будут другие дети.
Пришли новости из Ганновера. Король был доволен своим внуком Фридрихом и дал ему титул герцога Глочестерского.
