"
"– Я ему не позволю. – Георг Август остановился и посмотрел на нее.
– Со временем, – успокаивающе проговорила Каролина, – у нас появится двор… наши собственные друзья. Но не сейчас. У нас нет уверенности. Поэтому лучше…
Георг Август уставился на жену.
– Не думаю, что Аргилл стоит тех неприятностей, какие мы можем навлечь на себя.
– Ты хочешь сказать… Мы уступим!
– Иногда так лучше… В начале пути, как ты сам говорил мне.
Он ничего подобного не говорил, но готов был поверить, что это его идея. Таким способом Каролина заставляла его принимать нужные решения.
Она ясно понимала, что им грозят большие неприятности, если они упрутся и не отступят. Какое это сейчас имеет значение, когда после отъезда короля, власть будет у принца? Это даст необходимую свободу, чтобы создать свой двор и найти друзей и сторонников. А для Георга Августа это будет репетицией, ведь когда-нибудь он действительно станет королем Англии.
Он замер в нерешительности.
Она подошла к нему и взяла за руку. Ему нравились такие мелкие проявления нежности со стороны жены.
– Ты будешь великим правителем, – сказала она. – Люди этого не понимают, потому что у тебя нет возможности проявить себя. Его отъезд даст тебе шанс. Многие и так уже на твоей стороне. Они не любят короля. И ему они не нравятся. Он и на секунду не утруждает себя, чтобы скрыть свою неприязнь. Люди такого не прощают. А ты будешь их героем. Ты покажешь всем, насколько ты лучший правитель, чем он. И тогда, если король попытается отстранить тебя… Он не сможет… потому что люди будут с тобой… И они сами решат, кому быть их королем.
Он смотрел на жену, но видел не ее. Он видел себя, разъезжающего по улицам Лондона в сопровождении толпы горожан. Конечно, в нем больше очарования, чем в отце. Да и существует ли менее привлекательный человек, чем король? Люди приветствуют его, Георга Августа. Он почти англичанин, каким отцу никогда не быть.
– Нельзя допустить, чтобы твой отец пригласил сюда брата, – продолжала Каролина. – Когда король уедет в Ганновер, ты должен быть регентом.
– Правильно, – подтвердил он. – Ничто не должно помешать этому.
– Ничто, – согласилась она. – И никто. Даже Аргилл.
– Тогда… – начал он.
– Ты пойдешь к отцу и скажешь, что желаешь доставить ему удовольствие. Это обязательно надо сказать.
– Мне отвратительно это говорить.
– Понимаю, но, как ты сам сказал, так надо. Если ты скажешь королю: «Я готов отказаться от всего, лишь бы доставить вам удовольствие и жить с вами в дружбе.
