На балу в Хеймаркете, где присутствовала королевская семья и куда, поскольку это был бал-маскарад, мог прийти каждый, к королю, скрывшему лицо под маской, подошла женщина, молодая и вроде бы не дурнушка. Георг никогда не избегал подобных приключений. Конечно, ему пришлось признаться, что он не говорит по-английски, и женщина беседовала с ним на терпимом французском.
– Как печально для Англии, что среди нас так много немцев, – пожаловалась она.
– Вы их не любите? – спросил король.
– А кто их любит? Они такие грубые.
Они не похожи на нас. Я была бы рада увидеть, как их прогонят.
– Думаете, их прогонят?
– Несомненно. Нам не нужен немец Георг, и многие говорят, что он не хочет быть здесь. Почему бы не позволить ему вернуться в Ганновер? От этого никому не было бы вреда.
– Пожалуй, неплохая мысль.
– Давайте выпьем, – предложила женщина, взяла его под руку и повела к буфету, где наполнила два бокала.
– За короля Якова Третьего, который сейчас живет за проливом. – Женщина подняла свой бокал.
– Может, он скоро займет свое законное место.
Король смотрел в свой бокал, а женщина продолжала:
– Пейте! Почему вы не пьете? Выпьем за короля Якова!
– От всего сердца выпью за здоровье любого несчастного принца, – сказал король.
После этого ему расхотелось соблазнять кого бы то ни было и он вскоре уехал.
Новые подданные его не любили. Вероятно, они отправят его назад в Ганновер."
"«Было бы неплохо, – размышлял он, – закончить свои дни там».
Георг Август наблюдал за фрейлиной жены, а Каролина наблюдала за Георгом Августом.
Они были в церкви. Королевские советники считали важным показать, что новая династия твердо настроена поддерживать церковь Англии.
Даже в самые ностальгические минуты король понимал, что было бы глупостью потерять это королевство. Хотя он сам мечтал вернуться в Ганновер, но его долг сохранить три короны – Англии, Шотландии и Ирландии – для своих потомков. Что касалось Георга Августа, то король не хотел о нем даже думать, пусть он отправляется хоть в ад, королю все равно.
Но в Ганновере есть маленький Фридрих, который со временем станет принцем Уэльским, а потом королем.
Поэтому Георг ходил в церковь, но длинные проповеди на языке, который он не понимал, были для него тяжким испытанием. Он не умел делать вид, будто слушает их. На большинстве проповедей он спал, а если не мог заснуть, то обсуждал со стоявшими рядом придворными государственные вопросы. Проповеднику приходилось смириться с этим.
