Георг Август должен поехать в Англию и в такое важное время представлять там интересы Ганновера.
Георг Людвиг, крепко сжав губы, смотрел на своего главного министра Берншторфа. Этот министр работал на него еще с тех пор, когда, будучи главным министром герцога Целле, устроил заговор против своего хозяина в пользу Ганновера… за разумное вознаграждение, о чем тоже нельзя умолчать. Берншторф был слишком практичным человеком, чтобы упустить свою выгоду. После смерти герцога Целле он уже не мог больше работать на Ганновер в Целле, и курфюрст предложил ему работать на Ганновер в открытую.
– Мой сын хочет поехать в Англию, – сказал Георг Людвиг. – И англичане вроде бы хотят видеть его там.
– Только фракция вигов, Ваше Высочество. Королева не одобрит его приезда.
– В любом случае он не поедет.
– Не поедет, Ваше Высочество?
– Послушайте, Берншторф, вы знаете моего сына. Как вы думаете, что он будет там делать? Настроит их против меня еще до моего приезда… если я когда-нибудь туда поеду.
Нет, определенно, Георг Август не поедет.
– Как обычно, вы правы, Ваше Высочество. Он может причинить нам немало вреда.
– Он начнет красоваться, тешить свое тщеславие. Англичане вначале, наверно, не разберутся, а потом будет слишком поздно. Поезжайте к нему и скажите, пусть и не думает о таком путешествии. Мы не хотим, чтобы он представлял Ганновер.
– Ваше Высочество, вы предполагаете отправиться в это путешествие сами?
– Ничего я не предполагаю.
Я хочу оставаться в Ганновере. Моя мать мечтает об Англии с тех пор, как я знаю ее. По-моему, для нее это что-то вроде рая или Валгаллы. Я не разделяю ее взглядов и не желаю ехать на их остров. Пусть оставят его себе.
– Три короны, Ваше Высочество… Вильгельм Оранский полагал, что за это стоит воевать.
– У него было маленькое королевство. Берншторф всплеснул руками.
Георг Людвиг хмыкнул. Министр, конечно, прав. Если бы короны Англии, Шотландии и Ирландии перешли к Ганноверу, то власть гвельфов распространилась бы из маленького германского государства на большую страну.
Курфюрст был не очень честолюбивым человеком и не любил беспокойства. Ему было неплохо и в Ганновере, который он, следуя правилу отца, укрепил и сделал богатым. Здесь он жил со своим народом. Ему не нравились те англичане, которых он видел в Ганновере, впрочем, он им тоже был не по вкусу, и, как и Георг Людвиг, они не скрывали своей неприязни.
