– Вот давай сразу договоримся, – шмыгнула я носом, смахивая слезы с глаз, – больше никакой госпожи, хорошо?
– Но… – округлил глаза ребенок.
– Считай меня своей старшей сестрой, а ты будешь моим маленьким братом, – улыбнулась я, наблюдая, как нижняя губа мальчугана затряслась. – Ладно тебе, – пыталась разрядить я обстановку, нежно взлохмачивая волосы ребенка, которые в ближайшее время нужно помыть. – Мужчины не плачут.
На слегка припухшем от рыданий лице Льюиса растянулась застенчивая улыбка, от которой на душе стало теплее.
"
"– Иди сюда, – я подмигнула ему, распахивая руки, тем самым приглашая в свои объятия, в которые он поспешил окунуться, прижимаясь ко мне.
Испытывая ураган эмоций, я вскинула взгляд на молчаливого сына герцога, наблюдающего за нами и не спешащего вмешиваться в беседу.
Не передать словами, как я была ему благодарна. Он столько сделал, не остался безучастным, хотя мог.
Не знаю, сколько людей на свете таких, как он, без раздумий прыгающих в омут с головой, если их просят о помощи.
Причины Лимара, по которым он стал моим союзником в этой ситуации, были примерно понятны, но они не волновали от слова совсем. Неважно, почему сын герцога помог, главное, что он это сделал.
Я пока не отошла от пережитого, поэтому возмущение, что в мире, в который попала, продают детей, как какой-то скот, еще не успело накрыть. Сейчас я могла сказать лишь, что это низко и возмутительно. Но, если бы подобного рода сделки не проводились, то Льюис так и остался в том забытом богами доме с собственными мучителями, приходящимися ему родными матерью и отцом.
В моей памяти, наверное, никогда не угаснет момент, когда отец Льюиса трясущейся рукой выводил каракули на засаленной бумаге, а после ставя на ней свой кровавый отпечаток пальца, закрепляя договор купли-продажи. Этот самый листок сейчас лежал в моем кармане, свернутый в несколько раз.
Не знала, как отреагирует бабушка, когда я приведу в дом Льюиса. Как воспримет тот факт, что по документам теперь именно она несет ответственность за ребенка, ведь мой возраст пока не позволял этого.
«Бабуля поймет», – надеялась всем сердцем, что она не станет ругаться, что не прогонит мальчика.
По себе знаю, чужие дети никому не нужны. И все же не оставляла надежда, что старая госпожа будет исключением. Я знакома с ней всего ничего, но пожилая женщина не показалась мне эгоистичным человеком. Наоборот, ее душа на мой взгляд была доброй и светлой.
