Сразу отметила, что во время моего отсутствия ребенок перевернулся на бок, и его видавшая виды рубаха задралась, оголяя бок и поясницу, на которой…
– Какого черта?! – зашипела я дикой кошкой, замечая свежие синяки и ссадины на коже мальчика.
С мгновенно ускоренным сердцебиением, я направилась к кровати, склоняясь над Льюисом…
Зубы стиснулись до ломоты в деснах, а пальцы сжались в кулаки.
«Его били!» – осторожно подцепив грубую ткань рубахи, явно натирающую чувствительную детскую кожу, судорожно вздохнула от вида вертикального шрама, будто после рассечения…
– Родители часто его лупят металлическими прутьями, – послышался тоскливый голос от дверей.
Обернувшись, увидела Анетту, девочку, что прибежала в поместье, умоляя спасти Льюиса.
Да, на первый взгляд ее можно было бы отнести к мальчишкам, ведь на ней наблюдалась явно мужская одежда, но все же миловидные черты лица не позволили мне ошибиться.
– Я часто слышу, как он плачет, – вздохнула Анетта, – вот только сделать ничего не могу, – она грустно склонила голову.
Мне удалось узнать, что девочка старше Льюиса на три года и живет напротив его дома, как и то, что ее родители часто заглядывают к отцу и матери мальчонки. Судя по всему, Анетте было стыдно говорить, что ее семья такая же пьянь, поэтому она упомянула об этом лишь вскользь.
Хотелось помочь детям, вот только я не знала как.
– За что… – мой голос прервался, эмоции бурлили под кожей, – за что они его бьют?
– А разве нужна причина? – на губах Аннеты появилась грустная, вымученная улыбка, которая была мне знакома.
Да, причина не требовалась. Отсутствие денег, чтобы снять похмелье, желание набить желудок, не ударив при этом пальца о палец, или вовсе потому что захотелось отыграться из-за кем-то оставленной обиды… Я прошла через все это и знала, что, пока эти дети не вырастут, пока не наберутся смелости начать самостоятельную жизнь, покидая свои проклятые дома, пропитанные перегаром, избиения и унижения со стороны родных будут на постоянной основе.
Сердце рвалось в клочья. От одной только мысли, что Льюиса придется отвести в его персональный ад и оставить там, хотелось выть в голос.
Невольно на глазах выступили предательские слезы, которые я поспешила стремительно смахнуть. Мысли кружили в голове, но ни одна не могла помочь хоть чем-то.
– Пойдем, – я протянула руку Анетте. – Пусть он спит. А ты скушай лучше пирожное.
Прошел еще час.
