Впрочем, здесь все праздники свои — в основном, связанные с Единым и его религией. Много там их было, недоброй памяти Барентий заставлял учить эти жития, и как раз там все было точно и подробно расписано. Ну судя по тому, что Арий здесь исполнял обязанности святого отца, то половина праздников отпадала по причине их незначительности для него. Так, упомянет в проповеди, как само собой разумеющееся. И правильно — работать надо. Как старики говорили — работать в праздники не грех, грех не работать.
Правда, сейчас работы по случаю сезона не было, все, что можно было сделать летом, народ уже сделал. Теперь только и оставалось сидеть при свечах — или магических светильниках, кому как — и заниматься тем, чем хотелось заняться раньше, но хозяйство не позволяло.
Только не мне — у меня хватало забот выше крыши. Артефакторикой можно заниматься в любое время года, были бы материалы и инструменты, а также магический дар. Вот и сейчас я вез в «Салун» много магических девайсов, слепленных мной помимо планирования мирового заговора, шучу.
Когда в полдень мы подъехали к постоялому двору, от коней валил пар, а задница превратилась в подобие мороженой отбивной.
— Эй, Тарсо! — Бенидан поднялся на стременах. — Открывай!
Да, без приглашения сюда точно было попасть нельзя. Территорию постоялого двора окружал частокол выше человеческого роста из плотно пригнанных друг к другу и заостренных кверху бревен, в которых кое-где были прорезаны бойницы.
И вход в него был усилен перекладинами, по размеру так, чтобы прошел фургон с высокими бортами — переселенцы часто пользовались именно такими двух типов, конестоги и «шхуны прерий». Да что там, у нас у самих эти «шхуны» использовали, в большегрузных конестогах — местных фурах необходимости не было. Но потом будет, и стоянка на постоялом дворе была рассчитана и на них тоже. Ну а венчали все это великолепие фронтира большие тяжелые и окованные железом деревянные ворота из тех же бревен.
Мелькнуло в окне третьего, служебного этажа чье-то лицо, кого-то из наших легионеров-охранников. Да, у этого постоялого двора имелся и третий этаж, куда постояльцев не пускали. Вот там как раз и находилась караулка и оружейная. А также одна малая пехотная баллиста, проделавшая с нами путь аж из Квазумбе — артиллеристы, сцепив зубы, тащили ее до последнего, не желая расставаться со своим стреляющим имуществом.
