Дороги были пустые — толпы беженцев отсутствовали, встречные возы и всадники попадались так редко, что можно было пересчитать их по пальцам. Все пришло в относительную норму. Разве что дороги стали хуже. Разбитое тысячами ног и сотнями возов покрытие никто не чинил, поэтому, поймав особо крутой ухаб по типу «лежачего полицейского» и почувствовав лязг собственных зубов, я снизил скорость. Поэтому на окраины Сенара мы въехали под утро, когда у меня стали слипаться глаза. Брат, всю дорогу дремавший, перехватил у меня руль, когда я уже практически не соображал, куда ехать.
— Все, давай меняться местами. Тем более, теперь я знаю, куда нам надо."
"— Хорошо, — я переполз на «шотган», и только сомкнув глаза, сразу вырубился.
— Эй, все, приехали! — брат толкнул меня локтем. Ну вот, только-только приснул.
Хотя вряд ли только, солнце довольно высоко стояло над горизонтом.
— Что это за место? — спросил я, глядя на одноэтажный домик, выкрашенный почему-то в грязно-розовый цвет.
— Да так, одна из конспиративных квартир, — сказал брат.
— А почему розовый?
— А чтобы никто не догадался, — хихикнул он. — Ты не знаешь, почему?
— Без понятия, — ответил я.
— Ну шлюх сюда раньше водили. Потом, когда клиент устроил в доме резню, он стал пользоваться дурной славой и его уступили за бесценок. Без документов и за наличные.
— А Стражи? — спросил я. — Такие места...
— В такие места мусора не заходят, если не хотят, чтобы их потом по частям вылавливали в Сенаре. Это не тот пригород, в котором живут благородные.
— Удивляюсь, как его не обчистили, — хмыкнул я.
— Я же плачу за охрану, — подмигнул он мне. — И не Стражам.
Он вылез из фургона и стер тщательно нарисованный на столбе мелом крест, и нарисовал вместо него две полосы, похожие на знак «равно».
— Вот теперь знают, что в дом вернулся хозяин, — прокомментировал он, когда я вывалился из двери. — Э, не раскисай, лучше помоги фургон загнать в амбар.
На остатках воли, сонный, я помог отпереть ворота. Арий загнал фургон в амбар и поспешил выйти из кузова.
— Все, можно идти в дом. Наше имущество под надежной охраной.
— Не сдадут? — я был не особо уверен в моральных качествах местной братвы.
— Нет. Они не знают, с кем имеют дело. Точнее, знают с другой стороны, и предпочитают не лезть в друзья.
— И как ты им платишь?
— Обычно за год или дольше. Пошли в дом.
Брат снял особо заковыристое плетение с двери, покопался в замке и открыл дверь.
— Да уж, — сказал я.
Интерьер был своеобразный.
