Пес лизнул его в грязную от слез и копоти щеку, а я наложил плетение. Теперь на пару часов этого хватит.
Я помог парнишке подняться на ноги, и перелезть через невысокую, в половину человеческого роста, ограду. Друг прыгнул за нами.
Приняв парнишку, я обнял его за плечи и повел к Роду и Бенидану, умышленно загораживая картину резни — даже для меня, ко всему привыкшего, крови было многовато. Нечего ему смотреть на лишние трупы, и так потом придется его ставить на постоянное наблюдение и лечение от посттравматического синдрома.
— Как зовут-то тебя? — Род опустился на корточки перед пацаном.
— Айлас, — срывающимся голосом сказал парнишка.
— Что произошло, Айлас? — мягко спросил Род.
Я наблюдал, как плетение внутри его головы гасило красные сполохи, готовые вылезти наружу. Магический транк действовал, но все равно, травма была сильной.
— Налетели орки. Начали врываться в дома, убивать всех...
Мы ждали, не обращая внимание на обороты речи парнишки. Трудно было такое говорить.
— Потом папу с мамой тоже выволокли на улицу, а я ускользнул через заднюю дверь.
Спрятался, меня не нашли. А когда они уехали, я нашел папу, маму, тетю...
Я сделал знак Роду и коснулся указательным пальцем темечка Айласа, погружая его в сон. Свидетель уже не срабатывал, красные сполохи в районе верхних чакр только разгорались, не желая спадать.
Подхватив падающее тело парнишки, я уложил его поудобнее.
— Ну в общем-то все ясно, — Род обвел взглядом картину разгрома. — Такое впечатление, что мы опять на Черном Истоке.
— Вспоминаю Кисоде. Там было такое же, только скальпы не снимали, — кивнул Бенидан.
Ну это они про дела своих минувших дней вспоминали, меня тогда еще в легионе не было. Но то, что черноистокские аборигены практиковали негритюд, я был в курсе. Во всяком случае, здесь было жутко. Окровавленные обезображенные трупы мужчин, женщин и детей, валяющиеся где попало на узких деревенских улочках, сожженные дома, какие то окровавленные тряпки и раскиданная домашняя утварь.
.. Неласковый зимний ветер играл золотистыми кудряшками волос маленькой, лет шести девочки, чье тело валялось неподалеку. Лица у девочки не было. Кулаки у меня сами собой сжались. И теперь я подумал о том, что поспешил отказаться от мысли об оспенных одеялах и прочих средствах массового уничтожения. Любого ханжу-«гуманиста» достаточно провести по этому полю смерти, а желательно сбить ногами на землю и провозить его белым пальто по крови и грязи.
