– Разрешите обратиться, товарищ лейтенант? – переводя дух, спросил он.
– Обращайся, – разрешил дежурный.
– Где приемная комиссия?
Тот внимательно осмотрел подростка, спросил фамилию и глянул на часы. «Сейчас скажет – опоздал, – подумал Герман. – Прием закончился».
– Прием закончился, – сообщил дежурный. – Ты зачислен вне конкурса личным приказом начальника училища. Занятия с первого сентября. Надо прибыть без опозданий коротко подстриженным и с комплектом учебников для девятого класса. Я буду твоим начальником курса.
Ну, или классным руководителем, понял?
– Понял! Тогда я побежал домой! – сказал Герман и ломанулся в двери.
– Отставить! – рявкнул лейтенант. – В армии на все спрашивается разрешение старшего. Отработаем азы устава – подход к начальнику ты знаешь, отработаем отход. Должен сказать – «Разрешите идти, товарищ лейтенант?» Если разрешу – пойдешь. Ясно?
– Так точно! Разрешите идти, товарищ лейтенант?
– Отставить! Смотреть при этом нужно браво и весело! Тебе что, военные порядки не нравятся?
– Нравятся, товарищ лейтенант!
– Тогда смотри весело и браво!
– Разрешите идти, товарищ лейтенант?! – Герман вытаращил глаза и скривил улыбку.
– Не разрешаю! Размер головного убора, одежды и обуви?
– Не знаю…"
"– Почему не знаешь? Обязан знать! Кто тебе личные вещи покупает? Мама?
– Так точно!
– Ты что, маменькин сынок?
– Никак нет!
– А почему тогда тебя зачислили личным приказом начальника училища?
– Не знаю, товарищ лейтенант!
– Кто твой отец? Где работает? В обкоме?
– Никак нет, учителем труда и физкультуры.
– Почему тебя по всей области ищут, розыск объявили? Странный ты какой-то парень… На поезде приехал?
– Нет, бегом прибежал.
Дежурный что-то понял, однако не поверил.
– Двести километров и все бегом? За сутки?.. Ты что, чокнутый?
– Учиться хочу, товарищ лейтенант! А разнарядки нет и времени не оставалось, дрова колол…
– Потом я с тобой разберусь… Ну, иди сюда, мерку сниму!
Дежурный долго и бестолково обмерял его, потом придирчиво разглядывал документы, попутно объясняя положения устава, и наконец отпустил, окончательно обескураженный и невеселый.
В то время Шабанов был настолько счастлив, что не придавал значения назойливости офицеров – капитана из военкомата и дежурного по училищу. Все, что они делали, казалось правильным и не подвергалось сомнению, поскольку он вступал в совершенно иную жизнь и жаждал ее.
