Лилось долго, так что он успел замерзнуть, и когда закончился этот поток и Шабанов вернулся к костру, увидел возле него совсем незнакомую молодую и обнаженную женщину, лежащую на расстеленной тигровой шкуре. Он был еще маленький, лет двенадцати, а она старше раза в два, но, несмотря ни на что, манила его рукой.
– Иди ко мне. Я хочу отдаться и стать твоей женой. Не бойся, иди! Ты же добыл мне брачную постель!
На лицо она была русская, и волосы светлые, но тело показалось ему желтоватым, и на лодыжках ног, запястьях рук – тонкие золотые цепочки, словно у японских гейш.
Нечто подобное однажды случилось в детстве, когда его сманивала, а потом стряхивала с черемухи местная дурочка по имени Лися…
– Я не знаю, где я, – сказал он. – Кончилось топливо, и я катапультировался. Это какая река?
– Да твоя, Пожня! Не видишь?
– Нет, я бы сразу узнал место… А как тебя зовут?
– Лися! – засмеялась она.
– Врешь, у Лиси были рыжие волосы! И она потерялась…
– А вот и не потерялась! Теперь я в Японии живу!
– Я взлетел из Пикулино! Мне бы до Японии не хватило горючего!
– Ты попал в вакуумный поток!
– Откуда ты знаешь, что такое вакуумный поток? – изумился Шабанов.
– Знаю! Я много чего знаю! – Она рассмеялась. – Ты же думаешь про меня – ведьма? А ведьмы знают все."
"– Таких потоков не бывает, это все легенды…
– Но вот же, посмотри, река твоего детства!
– Не верю… До реки моего детства нужны три заправки.
– А веришь, что я перед тобой на брачном ложе?
– И в это не верю… Я поставил себе промедол, ухо болит.
Ты плод наркотических грез.
– Иди ко мне! И узнаешь, какой я плод!
Неожиданно для себя Шабанов набросился на нее как тигр, прижал к шкуре и заворчал. Земля, словно осыпь, стронулась с места и понеслась вниз, разве что в воздух поднималась не пыль, а искры, которые превращались в звезды. Женщина засмеялась, сияя ослепительно белыми зубами, и запела:
– О, мой витязь! Ты самый прекрасный на свете!
Вокруг плотным кругом встали олени и смотрели печальными, осуждающими глазами, отчего Герману стало невыносимо стыдно.
Костер почему-то угас, хотя дров еще было много, и на него нанесло густой дым. Он стал задыхаться, женщина вместе со шкурой словно сквозь землю провалилась, и Шабанов проснулся.
Все, что осталось от сновидения, был резкий запах дыма, несущийся вдоль распадка. Темнота казалась непроглядной, так что он вообще потерял ощущение пространства и вставал с вытянутыми руками.
