– Ну хорошо! Выходит, тебе уже нельзя вернуться назад?
– Нельзя… И все из-за этой дурацкой вонючей «принцессы»!
– А это еще кто такая? – выпучил заплывшие глазки толстяк.
Разумеется, он не мог ничего знать о приборе, и Герман ушел от ответа.
– Она тоже не подлежит обсуждению…
– И ладно! Коль вернуться нельзя, то, может, будет лучше забыть о них? Существуют – и пусть существуют себе?
– Тогда нашему миру уготована печальная судьба. Все наши высокие технологии развиваются по трем порочным направлениям: вооружения, чтоб бить друг друга или держать в страхе, удобство и сытая жизнь, которая ни к чему, кроме болезней, не приводит, и тотальный контроль за человеком… Или ты знаешь еще какое-нибудь?
Лечащий врач посидел в некотором отупении – толстые люди всегда казались Шабанову туповатыми, чего он сам опасался, будучи склонным к полноте, затем вдруг встал, тряхнул тремя небритыми подбородками.
– Знаешь что, Шабанов!.. Ты мне испортил все результаты трехдневного отдыха! Еще вчера я сидел на берегу, пил водку и ел шашлыки!.
. Навязался ты на мою голову! Выпишу я тебя на хрен, сегодня же. И катись ты куда хочешь!
– Выписывай, поеду к родителям, на родную речку. – Шабанов пошел в двери. – Сейчас там черемуха цветет по берегам. Запах!..
Когда он вернулся в палату, кадета там не оказалось, и вещей его тоже. С постели его уже сняли белье, и остался голый матрац с верблюжьим одеялом и подушкой без наволочки. Товарищ Жуков умудрился выписаться до обхода, видимо, по настоянию будущего тестя, и убежал, даже не попрощавшись… Герман лег на свою койку, не снимая тапочек, подобрал ноги и, мечтая о том, как приедет в родную деревню, попытался уснуть, но тут в коридоре послышался шум приближающихся шагов и в палату вошли семеро в белых халатах.
Впереди был лечащий врач, с ходу начавший докладывать о состоянии больного маленькому, крючконосому человечку с генеральскими лампасами на брюках.
Шабанов не встал, лишь открыл глаза и, не шевелясь, слушал какие-то определения, фразы и медицинские термины, к нему вовсе не относящиеся.
– В настоящее время состояние пациента удовлетворительное, документы готовятся к выписке, – наконец заключил толстяк и посмотрел так, будто кулак показал. – По согласованию… Вы в курсе, товарищ генерал…
От глаз генерала не ускользнула надпись на стекле гермошлема…
– Как ваше самочувствие, господин капитан? – Он приблизился к Шабанову, оттянул крючковатым пальцем веки у него и, уж совсем как деревенский фельдшер, заставил высунуть язык.
