Иначе полетишь на дембель грузом «двести», с классной видухой и упакованный герметично.
– А, капитан Шабанов! – чему-то обрадовался дежурный врач, будто всю жизнь знакомы были. – Заходи, заходи, дорогой. Давно жду!
Сам он выглядел простецким, неряшливым и демократичным – кабинет полностью ему соответствовал. На полу почему-то стояла грязная посуда, а на вполне приличном светильнике висел абажур из газеты.
– Ну, рассказывай, как самочувствие, что новенького? – Он без интереса полистал историю болезни. – Слышал, ты куда-то улетал? Тебя здесь обыскались.
Еще и Митрича с собой прихватил…
– С главным конструктором летали, к месту катастрофы. – Шабанову не хотелось обсуждать с ним эти вопросы. – Давай ближе к делу!
– А нет никакого дела, – развел короткими ручками толстяк. – Отдохнешь у нас недельку – и в часть.
– Тогда я пошел отдыхать!
– Погоди, есть несколько неуточненных вопросов. Я твой лечащий врач, поэтому заодно снимем их сейчас. А то я после дежурства ухожу на отдых, там выходные… Ты зачем телевизор в окно выбросил? Новый, японский аппарат…
– Да я уже хирургу объяснял…
– Старик, но я не слышал, а вопрос по моему профилю.
– Сам подумай, можно смеяться, когда человека бьют тортом по лицу?
– А что? Очень смешно! Крем, растерянная рожа… В Америке есть кондитерские, которые выпускают специальные торты на этот случай.
– Что же тут смешного? – изумился Шабанов и поднял с пола тарелку с остатками горохового супа. – Давай я сейчас повожу твою морду вот здесь? Ты засмеешься?
– Этого не надо! – отнял тарелку.
– Да и морда у меня не влезет…
– Что же ты предлагаешь – смеяться, когда человеку плохо? Когда он оскорблен и унижен?
– Ну, не я предлагаю, а телевиденье. Те, кто делает шоу… А потом, ты должен понимать, почему это делается. И зачем.
– Не понимаю! Раньше просто не замечал…
– Хорошо, могу объяснить популярно, – терпеливо и жизнерадостно сказал доктор. – Наша страна долго находилась в жестком идеологическом поле. Теперь его нет, но есть определенный стереотип мышления и своеобразная инерция поведения.
Все это необходимо разрушить. А смех – самое лучшее лекарство от всякой идеологии. Он высвобождает личность.
Шабанов возмущенно вскочил.
– Значит, кто размазывает торт по чужой физиономии, тот личность, а кому размазывают – тот скотина?
– Это же всего-навсего шоу! Развлекательная программа. Ну зачем выкидывать телевизор?
– Чтоб не смотреть шоу.
– Ладно, согласен, садись. Давай запишем так: телевизор выбросил из патриотических чувств.
