– Изменились обстоятельства, – уклонился от прямого ответа Герман. – Теперь я принял решение… Короче, должен поделиться всем, что знаю, что увидел там.
– Где – там?
– Ты же знаешь, я попал в мир… Нет, это не параллельный мир, реально существующий… В общем, был в Питере такой ученый, Забродинов Лев Алексеевич, не слышал?
– Доктор?"
"– Да нет, не доктор – ученый! У него еще есть монография о солнечном ветре. Не читал? Должен был прочитать. Ты похож на человека, читающего монографии!
Видно было, хирург суетится в мыслях, внешне пытаясь сохранить спокойствие.
– Больше всего – на медицинские темы…
– Так вот Забродинов попал в поезд к Колчаку вместе со своими коллегами и лабораторией. В Иркутске ссадили, покровителя, как известно, расстреляли, а ученых просто вышвырнули в голое поле…
– Вы хотели открыть новую методику лечения, – вдруг зауважав собеседника, напомнил хирург.
– Я помню, но если не рассказать предысторию, будет не понятно, откуда что взялось, – возразил Шабанов. – Можно подумать, что они какие-нибудь пришельцы с другой планеты.
Дело в том, что человечество настолько разуверилось в собственных силах, что теперь день и ночь ждет помощи или неких откровений только от космических цивилизаций. Или от Бога. Но увы, мы одни во Вселенной, и надеяться можно только на себя. А быть на вечном иждивении у Господа – недостойно человека, рожденного по его образу и подобию.
– Позвольте мне на минуту удалиться? – попросился хирург. – Дам указание хирургической сестре… а потом продолжим. У меня сегодня еще одна операция…
– Да, пожалуйста! Не возражаю, – сделал широкий жест Шабанов.
Он вернулся через две минуты, на его лице отразился пристальный интерес.
– Итак, на чем мы остановились?.. Мы одни во Вселенной?
– Нет, на том, что люди… Одним словом, небольшая, дружная община, в гостях у которой я побывал, – земные люди. Оторванные от нашего мира, избегнувшие все его пороки и заблуждения, они сумели сохранить человеческое лицо и совершенно иное представление о мире…
– Какое, например? – уточнил хирург, поглядывая на часы.
– Детское.
– То есть, неразвитое?
– Мне вначале так и показалось, – признался Герман. – Когда приходишь к ним неожиданно, это шокирует. Я подумал, сумасшедший дом какой-то. Взрослые люди, а бегают как дети – вприпрыжку, играют в прятки, в догонялки и смеются, веселятся над такими пустяками! Они умеют искренне радоваться! Радуются вещам, которые у нас вызывают, по крайней мере, безразличие… Знаешь, я недавно выбросил телевизор.
