– Кто плыл?
– Убитый… Я отталкивал, а он все равно, как наказание.
– Страшно было? – участливо спросил Заховай.
– Ну конечно… я же первый раз стрелял.
– В этом трупе найдена девятимиллиметровая пистолетная пуля, – он собрал снимки. – И позарез нужен твой «Бизон». Если это ты его… Значит, мы найдем обломки.
И как недавно в компьютерном тесте, Шабанов на миг замер, ощутив подвох и одновременно будто услышал в себе голос джинна-искусителя: разгадка, где он упал, была так близка! Стоит выдать, где спрятан пистолет, и после баллистической экспертизы все встанет на свои места.
Но зарытый «Бизон» потянет за собой целые гроздья вопросов, и даже одной мысли о самоубийстве будет достаточно, чтобы его больше на выстрел не подпускать не то что к боевой машине, а к аэродрому. А вдруг еще окажется, что этот неизвестный убит из другого оружия?"
"Свалить все на желание утаить, украсть пистолет – не поверит, да и глупо…
Затягивать здесь паузу было опаснее, чем при тестировании.
– Мой «Бизон» плавать не умел, – вздохнул Шабанов.
– Кстати, когда ты его утопил? – тихо вцепился Заховай.
– Да когда труп отталкивал… Но в НАЗе остались патроны!
– А что патроны?.. Нужны следы нарезов ствола.
Теперь он потянул паузу – прятал фотографии в конверт, затем в кейс, и Шабанов изготовился еще к одному вопросу, за который бывший прокурор и нынешний маркитант грозил вменить статью за измену Родине – о земляничном мыле. Но Заховай сунул в рот дольку апельсина, потянулся и еще раз оглядел палату.
– Эх, я б тоже с удовольствием брякнулся на пару недель! Провожу комиссию – напишу рапорт… Но ты тут не залеживайся! – Он встал, собираясь уходить.
– Врачи позволят – больше гуляй, не теряй форму. Разбор полетов, все эти комиссии – само собой, а машины перегонять надо. – Особист вернулся и знакомо заговорил в нос: – Вторая-то с «принцессой» в ангаре стоит, гнать некому, ни у кого формы допуска нет. А за одного битого двух небитых дают…
И, подмигнув, тихо затворил за собой дверь, оставив Шабанова в легком недоумении.
9
В тот день он ждал ночи и товарища Жукова, как не ждал свиданий с девушками. Под вечер Шабанов увидел его в окно. Неуемный, минуты не способный просидеть на одном месте, он на всех своих реабилитациях вызывался командовать «инвалидной командой» – госпитализированными солдатиками: гонял их собирать подснежники, колоть лед, мести, красить бордюры или траву к приезду начальства, разгонять лужи и высаживать цветочную рассаду на клумбах.
