– Пришла бы, да место было занято, – грудным полушепотом проговорила Алина – очаровывала. – У тебя другая ориентация.
– То есть? Что ты хочешь сказать? – слегка опешил он.
– У тебя был мужчина.
– Никого не было!
– Красиво свистишь… Я подходила к двери. Вы так ворковали, голубки…
– Да это друг, еще с суворовских времен! Сам товарищ Жуков. Помнишь, вчера встретились?
Она стала мстить за его вчерашнюю неуместную шутку.
– Старая любовь, с юных лет… Суворовцы!
Герман внезапно сгреб ее, завалил на кровать, хотел поцеловать, но несло запахом табака в смеси с губной помадой – придавил сверху и ощутил, как когтистые пальчики вцепились в руку и сразу же зажгло.
Он вскочил – четыре глубоких следа перечеркивали всю тыльную часть ладони.
– Ты что, с ума сошла?
– Могу расписаться и на физиономии! – бросила Алина, встряхнулась, как оттоптанная курочка, и хлопнула дверью.
Этой тоже требовалась тигровая шкура…"
"Когда привезли завтрак – привилегия для лежащих в генеральской палате, – он попросил бинт, замотал руку, чтоб в глаза не бросалось, и скоро этот инцидент отошел на задний план, поскольку в окружном госпитале началась повторная сдача анализов.
Он уже смело наступал на оперированную ногу, ходил без костыля и все утро чувствовал душевный подъем. Полагая, что Шабанов все еще лежачий, хирург пришел к нему сам, привел сестру с перевязочными материалами и осмотрел прооперированную ногу.
– Через недельку снимем швы, – пообещал он. – А две недели придется погостить у нас, молодой человек.
Кто вас оперировал, руки бы ему оторвать! Зачем было нужно вскрывать зарубцевавшийся раневой канал, когда пуля прошла мышцу почти насквозь и сидела в сантиметре от кожного покрова?
– Этого я не знаю, – на всякий случай предупредил Шабанов, чтобы избежать лишних вопросов.
Но хирурга не интересовали подробности ранения, он приказал сестре два раза в день проверять состояние раны (что-то ему не нравилось), пожелал скорого выздоровления и ушел.
– Жить буду? – спросил Герман у сестры, заклеивающей ногу.
– Скажи по секрету?
– Есть опасность нагноения, – призналась она. – Возможно, придется почистить или поставить дренаж.
– Ничего себе! Мне там отлично вылечили ногу! – забывшись от возмущения, развязал он язык. – А здесь угробят!..
Спохватившись, замолчал, но сестра спросила выразительно:
– Где это – там?
– Там! – показал он на потолок и отвернулся.
– Что у вас с рукой? Сменить повязку?
– Нет! – Шабанов спрятал руку. – Это вас не касается.
