– Да, я обязательно запомню!
– А ты разве не сядешь со мной за праздничный стол?
– Непременно! – Она поставила блюдо с тертой и посыпанной сахаром морковью. – Но я не ем мясо каждый день. Это вредно!
– Мне полезно, хоть три раза на дню!
– Я знаю, знаю! – рассмеялась чему-то Ганя. – Ты мужчина и пилот. Нужно много силы, чтоб управлять самолетом.
– Сегодня полеты отменяются! Так что, хозяйка, может, и спиртное найдется в этом доме? Ну, водка, коньяк, вино? – Он потер руки.
– О, вино я знаю и однажды пробовала! Так кружится голова!.
.
– Так, может, вскружим головы? В честь праздника?
– Здесь нет вина… Если бы знала, непременно взяла бы с собой.
Похоже, местные жители, будто кержаки, были трезвенниками…
– Открой секрет, Агнесса, – усаживаясь за стол, попросил Шабанов. – Откуда тебе известно мое любимое блюдо? Ну ладно, молоко с горячим хлебом любят все, кто родился в деревне. А про французское мясо?
– Это страшная тайна! – Она сделала большие глаза, одновременно сдерживая смех.
– Язык на замок!
– Никому не скажу!
– Правда-правда?
– Возьму с собой в могилу!
– В могилу не надо! Ты должен выполнить одно условие! – Она отделила кусок мяса и положила ему в тарелку и, надо сказать, сделала это с изяществом, будто профессиональная официантка в ресторане.
– Какое, говори!
Эта притворщица закусила пальчик, хитренько сощурила глаза и указала на противень.
– Обещай, что ты все это съешь!
– И всё?..
– Пока довольно! – весело погрозила.
– Неужели ты не сможешь съесть?
– Да в одну минуту! Вот клянусь!"
"Агнесса чуть ли не на одной ножке запрыгала от радости. Попутно и непроизвольно Шабанов отметил непривычное ее произношение: в том, что она русская, сомнений не было, но так обычно говорят иммигранты, живущие в иноязычной среде. Слышится и некая старомодность выражений, и одновременно, неправильно расставленные ударения, что делает ее болтовню безобидной и милой.
– О, не нужно клятв! Я верю! – Она положила себе морковь.
– Мне сказала твоя маменька. А теперь съедай все!
У него чуть вилка не выпала, хорошо, вовремя спохватился – с кем имеет дело. Играя дурака, нельзя ничему удивляться…
Герман спокойно отрезал кусочек (надо же, ужарилось!), прожевал и еще раз скрыл чувства. Ее недоразвитость, похоже, касалась лишь области общения с людьми; относительно дел житейских, и особенно кулинарных, было все в порядке.
– Очень вкусно! – одобрил он.
