Не только морально — физически. По телу запускается цепная реакция: холодок скользит вдоль позвоночника, пальцы немеют, а в груди растёт чувство, будто воздух выдавливают из лёгких. Кажется, ещё немного — и сердце не выдержит губительного накала.
— Я всегда считала тебя лучшим. В общении, в сексе, в учёбе. Делая непростой выбор, я искренне желала тебе счастья, — начинаю оправдываться, отправляя брючный костюм на стойку. — Единственное, о чём я прошу сейчас — о конфиденциальности. Хотя бы на первое время, пока я не решу, что со всем этим делать.
— Где-то я уже это слышал.
— Ты не пытаешься разобраться в ситуации глубже и рубишь всё на корню. Это неправильно, Аслан! Что будет, если Ами — твоя дочь? Чего ты хочешь от этого статуса?
— Я буду разбираться по мере поступления, — отрезает он.
— Встречи? Официальное признание? Распределение каникул и выходных?
Голова кружится, стоит только представить! Я не привыкла делить Ами ни с кем!
— Не исключено.
— Амелия не кукла — ей пять, — разжёвываю очевидное, потому что кое-кто, похоже, забыл о таких вещах.
— У неё свой характер и своя устоявшаяся жизнь с мамой и папой. Папой, которого она знает.
— Надеюсь, ты не ждёшь, что я стану хвалить тебя за то, что ты выбрала достойного мужа и отца для своего ребёнка. Во мне нет столько понимания и великодушия.
Я не хочу думать, что Аслан ревнует, но всё равно думаю. Кожу покалывает, руки не слушаются. Из-за этого стойка не выдерживает моих манипуляций и покачивается, но я продолжаю вешать на неё разбросанные клиенткой вещи, перемещаясь по студии и мелькая у Аслана перед глазами.
Он не меняет своей позы. Она такая же воинственная, нерушимая и закрытая. Кажется, что пробиться к нему через нее просто-напросто невозможно.
— А если отец не ты, — продолжаю я, — тем более не стоит ввязываться в историю с анализом ДНК. Это убьёт все мои нервные клетки, разрушит отношения с мужем и свёкром.
— Он-то тут при чём?
Алюминиевая труба скрипит, а затем с треском обрушивается. Вещи, которые я только что старательно развешивала, падают на пол, сбиваясь в беспорядочную кучу.
Я замолкаю, ощущая, как в груди поднимается волна раздражения, смешанного с тяжелым отчаянием.
Аслан шумно выдыхает, рывком встаёт с дивана и решительно направляется ко мне. Под ногами — дорогие брендовые вещи, а в глазах стоят слёзы, но вовсе не из-за страха, что они потеряют товарный вид."
"Взяв меня за руку, Тахаев ведёт к креслу и усаживает, ставя перед фактом.
