Я прижимаюсь губами к горлышку и оборачиваюсь как раз в тот момент, когда в дверном проеме появляется знакомая высокая фигура. Щеки тут же заливает румянец, а по подбородку стекает капля воды. Я быстро нахожу салфетку под рукой и исправляю ситуацию, не дав капле оставить пятно на красной рубашке.
— Привет, — говорит Аслан, подходя ближе и останавливаясь напротив меня через стойку. Я настолько отвыкла его видеть, что первый порыв — просто протянуть руку и потрогать. Он упирается ладонями в деревянную поверхность, слегка наклоняя голову набок.
Указывая на бутылку, спокойно спрашивает:
— Там ещё есть минералка или поделишься?
Я удивленно вскидываю брови. Казаться невозмутимой чертовски сложно, особенно с учетом того, что когда-то я плясала бедрами у Аслана на лице и творила с ним много развязных глупостей.
Но это, наверное, проблема абсолютно всех бывших любовников.
3
Я возвращаюсь к холодильнику в поисках ещё одной бутылки воды, стараясь удержать пульс от безумного разгона. Хозяйничать на чужих полках, конечно, нехорошо, но лишние секунды до прямой встречи взглядов кажутся просто спасительными.
— Больше нет — это последняя, — отчитываюсь, разворачиваясь к Аслану.
— Я не против выпить из твоей, — он снова указывает на бутылку, в которую я впиваюсь пальцами до побелевших костяшек.
Приходится подойти ближе, почти уперевшись грудью в барную стойку. Чтобы случайно не коснуться друг друга, я ставлю минералку на поверхность и делаю спасительный шаг назад, бегло пробегая глазами по красивой мужской фигуре.
Его тело изменилось, стало более мускулистым. Похоже, Аслан теперь уделяет больше времени тренировкам, а не бегу. Каждое движение выглядит уверенным и ритмичным, словно он полностью контролирует пространство вокруг себя.
На нём чёрные джинсы и свитер с вертикальными полосами. Рукава закатаны почти до локтя, обнажая покрытые тёмными волосками предплечья. На запястье плетёный ремешок, чуть ниже — достаточно дорогие часы.
На мой вкус, Аслан одет слишком мрачно — я бы посоветовала другие тона, возможно, светлый свитер или белую рубашку для контраста.
Но, похоже, ему комфортно именно так.
— Если не брезгуешь — бери, — улыбаюсь, стараясь звучать беззаботно, хотя сердце стучит гораздо быстрее обычного.
Все усилия, которые я приложила в уборной, чтобы собраться с духом, мгновенно идут насмарку. Диалог сворачивает не в ту сторону, и между нами повисает такая неловкость, что даже воздух становится плотным и тяжёлым.
