Когда с кофе, синабоном и подарком покончено, я расплачиваюсь по счёту и неторопливо возвращаюсь в балетную школу. Во время прогулки мне звонит муж и предлагает забрать по пути домой — моя машина в автосервисе, поэтому я временно передвигаюсь с Ами на такси.
— Можно будет заехать поужинать где-нибудь в ресторане, если ты не против, — предлагает Влад.
— Я за — не хочу ломать голову, что приготовить.
— Отлично. Тогда через полчаса приеду за вами. Амелия сильно дуется на меня?
— Да.
— Передай ей, что я уже купил шестигранные ключи.
Если это хоть как-то исправит мое положение.
Я выдыхаю рывками. Чёртов телескоп до сих пор не собран, и я уже устала придумывать оправдания для дочери, почему папа никак не может заняться этим вопросом. Я даже порывалась попросить свёкра, но Влад уверил, что это лишнее — он сам всё сделает. Просто позже. Когда у него будет достаточно времени для детских игр.
По правде говоря, я стараюсь максимально не давить на него. Мне было всего восемнадцать, когда я забеременела.
Я быстро повзрослела, потому что другого выбора у меня просто не было. Но Влад не обязан был взрослеть вместе со мной и брать на себя всю ответственность за чужого ребёнка. Того, что он делает для нас, более чем достаточно, чтобы я считала его хорошим родителем."
"И всё же я стремлюсь подтянуть его к идеалу, чтобы Амелия видела в нём того, кем можно гордиться, к кому можно обращаться за поддержкой и советом. Чтобы между ними возникла связь, которой иногда так не хватает.
Муж считает, что перед девочкой достаточно просто откупиться, чтобы загладить вину. Но дело в том, что дочь совсем другая. К ней нужен иной подход. Она многое замечает, отмечает у себя в голове и делает совершенно взрослые, категоричные выводы, с которыми мне порой бывает сложно спорить.
Я осторожно приоткрываю дверь и заглядываю в зал, где проходит тренировка. Ами, такая худенькая и миниатюрная, стоит у балетного станка, делая растяжку. Её спина прямая, ноги вытянуты с завидной точностью.
Иногда мне хочется написать сообщение маме и прикрепить фото внучки, чтобы она увидела мою точную копию и восхитилась не меньше, чем я. Но потом в ушах звенят слова, которые я однажды случайно услышала от неё: о том, что она не хотела меня рожать и так и не смогла полюбить за все годы, как полагается любить своего ребёнка.
Мы больше не общаемся. Каждый раз, когда у меня возникает такое желание, я передумываю.
Эти слова стали главным триггером.
