Но дело в том, что и Влад тоже.
— Она замечательная девочка. Безумно похожа на тебя, Аля. Во всём: в улыбке, в этом упрямом взгляде исподлобья, в том, как морщит нос, когда что-то не нравится…
Набрав в лёгкие больше воздуха, я делаю несколько разделяющих нас шагов, чтобы вымыть стаканы от пыли. В груди печёт. Я закатываю рукава, открывая кран с горячей водой, но из-за подступающего волнения вовсе не чувствую температуры.
— Амелия — совершенно точно от твоего сына, — твёрдо заявляю. — В ней масса других качеств, унаследованных от него: от острого ума и умения быстро схватывать материал до способности рассуждать так, будто ей не пять, а все десять лет!
Дина молчит, не перебивая.
Во мне столько эмоций и невысказанных слов, что говорить становится базовой потребностью — говорить столько, сколько нужно, чтобы выплеснуть всё до последней капли.
— И в этом нет ничего удивительного, что я забеременела от Аслана. У нас было столько раз, что… ты даже представить себе не можешь. Столько классных и страстных ночей, которые мы скрывали от вас.
Столько жарких секретов, что иногда мне казалось — если отец узнает, то нам, блин, конец.
Я грустно улыбаюсь, смаргивая подступающие слёзы. Прошлое без спросу лезет в голову и путает мысли, прокручивая на ускоренной перемотке все те события.
— Мы были огнём, который невозможно было погасить, — быстро продолжаю. — И при новой встрече этот огонь никуда не делся. Он вспыхнул с новой силой. Даже если сжёг всё вокруг и принёс убытки другим — нам всё равно, веришь?
Сделав паузу, я закрываю дурацкий кран, потому что кожа на кистях уже стала ярко-розовой.
— Ами — кровная дочь Аслана Тахаева, — упрямо повторяю. — У неё новые документы, где он вписан отцом. Как бы тебе ни хотелось думать или мечтать иначе — я могу доказать обратное. Могу показать чёртов анализ ДНК, сделанный в независимой лаборатории!
Когда я пытаюсь пройти мимо, чтобы найти свой телефон с документом, Дина вдруг перехватывает меня.
Её рука мягко ложится мне на плечо.
Я замираю, но не отшатываюсь.
— Извини, — тихо говорит она.
И прежде чем я успеваю ответить, мачеха осторожно обнимает меня. Без лишних слов и без давления — просто обнимает, словно пытается склеить что-то безнадежно треснувшее между нами.
— Я не знаю, как это исправить, — шепчет Дина, — но мне действительно очень-очень жаль, моя девочка.
Я плотно сжимаю губы, чувствуя, как невидимые щупальца сдавливают горло. Воздух поступает в лёгкие микродозами.
