Дверей во дворце в принципе сохранилось не так много, а таких, чтобы были закрыты, – и вовсе почти не встречалось.
Витя медленно приблизился к ней, осторожно толкнул. Дверь с тихим скрипом отворилась, пуская его в небольшую комнату. Здесь протоптанная в пыли дорожка продолжалась, пересекала комнату и упиралась в стену.
Сердце забилось чаще, и снова дыхание стало таким громким и тяжелым, что показалось чужим. Витя с трудом сглотнул: горло вдруг пересохло, отчаянно захотелось промочить его порцией нового холодного пивка… Вот плюнуть бы на всю эту чертовщину, выбраться наружу, вернуться в Шелково и просто взять пивка, посидеть с Максом и его тупой, как пробка, бабенкой.
Но Витя не мог плюнуть на убитую Ирку. Что, если протоптанная дорожка осталась тут с ее визита? Призраки ведь не могут ничего протоптать. Разве что Настасья все же зомбак…
В усадьбе и конкретно здесь, в этой комнате, было очень холодно, холоднее, чем на улице, но Витя чувствовал, как под курткой покрывается потом.
И по виску вдруг стекла щекотная капля. Это, наверное, потому что сердце бьется так, как будто он пробежал пару километров.
В стене, там, где исчезала протоптанная в пыли дорожка, оказалась потайная дверь. Вблизи она выглядела не такой уж потайной, но раньше ее определенно пытались прятать: она почти сливалась со стеной. Стоило ее открыть, как другая дверь, та, что осталась за спиной, с грохотом захлопнулась.
«Сквозняк», – сказал себе Витя. Возможно, именно этот хлопок он и слышал, когда спустился сверху.
За дверью начинался узенький потайной ход, который привел его сначала в коридор, а потом и на лестницу. По ней можно было и на второй этаж подняться, и спуститься в подвал.
После секундного колебания Витя все же принялся спускаться. Он ведь хотел попасть в подвал? Вот прекрасная возможность, нормальная надежная лестница.
Внизу стало еще темнее: сюда не проникал никакой свет с улицы, а потому источником его служил только фонарь.
Подвал выглядел таким же ветхим и путанным, как и помещения наверху, только потолок здесь был гораздо ниже, как и температура."
"Каждый шаг давался с трудом. Желание плюнуть и свалить возросло многократно, но Витя все равно медленно брел по лабиринту, припоминая и опасения Юли насчет перекрытий, и слова того парня о потайной комнате, где хранится портрет.
