Я пытался задавать вопросы, но к тому моменту с аварии прошло уже несколько месяцев. Отец и брат отмахнулись от меня. Сказали, что я мог попасть в аварию утром, а нашли меня только вечером. Но это странно, согласись. Пусть шоссе там не очень загруженное, но не может такого быть, чтобы за весь день там никто не проехал. Или что все проехавшие просто проигнорировали попавшую в аварию машину. Да и если в аварию я попал утром, то как вечером пришел в себя? Почему сразу после этого в больнице впал в кому и мне потребовались аппараты, чтобы просто дышать? Почему гематома ждала так долго, чтобы образоваться и едва не убить меня? А если все же в аварию я попал незадолго до того, как меня нашли, то где я был все это время? Что делал? И почему этого не помню? Почему проехал так мало? Столько вопросов… Но никто не стал искать на них ответы.
– А сами вы что об этом думаете? Что с вами было? – завороженно глядя на его профиль, поинтересовалась Юля.
Влад только пожал плечами.
– Провалился в черную дыру. В параллельное измерение. Был похищен пришельцами. Просто впал в беспамятство. Столкнулся с чем-то настолько ужасным, что память это заблокировала… Кто знает? Я наверняка знаю только одно: примерно в шесть часов утра пятнадцатого апреля две тысячи тринадцатого года та моя жизнь, в которой я никогда не стал бы слушать рассказы о призраке в старой усадьбе, закончилась. И того меня, который не допускал существование подобных вещей, не стало.
Из комы вернулся кто-то другой. И этот человек ничего не исключает.
Тишину, снова повисшую в салоне, трудно было назвать уютной. Какое-то время Юля даже дышать старалась потише, но потом откашлялась и произнесла нарочито бодро:
– Что я могу сказать? Повезло мне.
Влад улыбнулся, его профиль перестал быть таким скорбным.
– Да, пожалуй. По крайней мере, я знаю, что такое, когда от тебя все отмахиваются и никто не хочет помочь, а сам ты… слишком беспомощен.
– А эта гематома, – осторожно уточнила Юля, – с ней уже ничего нельзя сделать? Она теперь никогда не… рассосется?
– Врачи считают, что нет. Она превратилась в уплотнение… Нечто вроде опухоли. Хорошая новость в том, что она статична: расти не будет. Плохая: к ней не подобраться без риска убить меня во время операции. Так что жить мне теперь с ней до конца моих дней.
– Очень жаль, – вздохнула Юля.
– Да, мне тоже, – согласился Влад отрешенно.
