– Двое моих друзей погибли с разницей в несколько дней, – напомнила Юля тихо, косясь на Семку, который все-таки закончил с одним ботинком и с той же неторопливостью взялся за второй. Ей не хотелось пугать младшего брата, но тот как будто и не слушал их разговор. – Мне кажется… У меня такое чувство, что меня тоже что-то преследует. И я могу стать следующей.
– О, Юлька… – огорченно протянула мама и шагнула к ней, погладила по покрытому мурашками плечу. – Я понимаю, что подобные вещи в твоем возрасте воспринимаются тяжело, но не надо выдумывать всякое.
Просто не задерживайся, забери брата из школы и побудь вечером дома – и вот увидишь, ничего страшного с тобой не случится. А завтра поговорим об этом, если захочешь, ладно?
Она улыбнулась, быстро чмокнула дочь в щеку, схватила одной рукой свою сумку, другой – школьный рюкзак Семки, привычно поморщилась от тяжести последнего, и велела:
– Все, идем, дозавяжешь шнурок в лифте.
Ветровку не забудь. – Переведя взгляд на Юлю, она добавила: – В половину первого, не забудь и не опаздывай. Семка, идем.
И мама стремительно вышла за дверь, цокая каблуками, за ней угрюмо поплелся брат, а Юля осталась одна, чувствуя, как изнутри жжет обида. Вот так всегда: попытаешься сказать о чем-то, что тревожит, и слышишь в ответ: «Не выдумывай». Послушать маму, так проблемы только у нее, а у Юли сплошь выдумки.
Задвижкой она лязгнула так, словно пыталась ее оторвать, а для поднятия настроения к утреннему кофе достала из шкафа печенье и решила, что этим ее завтрак сегодня и ограничится.
В холодильнике все равно были только яйца, а яичницу совсем не хотелось. Мама обычно закупала продукты и готовила на неделю вперед в выходные, но к четвергу-пятнице все заканчивалось и до субботы приходилось действовать по обстоятельствам.
Завтракала и собиралась Юля достаточно быстро, чтобы оставить себе побольше времени на поиски Алексея.
В итоге была готова уже в начале десятого, и тут ее одолели сомнения. Они не договаривались с Владом ни на какое конкретное время, он просто велел зайти, когда она будет готова. Но имел ли он в виду девять утра? Помнит ли он вообще о своем предложении? Или его порыв давно прошел?
Гадать не имело смысла, поэтому, с трудом преодолевая неловкость, Юля просто позвонила в соседнюю дверь.
