Да, вот оно счастье-то! Впрочем, Андрюша давно подумывал о смене имиджа, просек, наш котик, что песенка про то, как мальчик девочку любил, несовременно звучит. Вот два мальчишечки – это интересней…
– Вечно ты гадости говоришь, – зло оборвала Ирину Глафира, – и пишешь один понос!
– Только правду, мой котик! – пропела Ира. – Нравится вам это или нет, пишу лишь одну страшную истину и никогда не лгу.
– Как бы не так, – покраснела Глафира, – брехло!
– Я? – вскинула брови Ирина.
– Ты!
– Я ни одного слова лжи не опубликовала!
– Ха! Написала, что я силикон вставила!
– Так ведь это правда.
– Нет!
– А вот и да!
– Нет!!!
– Смешно, право! Хочешь, фамилию врача назову? – усмехнулась Ирина.
– Стерва! – заорала Глафира, бросаясь на собеседницу.
– Дура! – завопила Ира, отпрыгивая в сторону. – Свин, держи свою лжеалкоголичку!
– Ты о чем? – напрягся продюсер.
– Да знаю я все, – отмахнулась Ирина, – читайте «Шоу».
С этими словами она быстро ушла.
Свин и Глафира переглянулись.
– Откуда она узнала? – мрачно спросил продюсер.
– Понятия не имею! – взвизгнула певичка.
– Найду, кто продал, и урою, – пообещал Свин.
Я стала покрываться потом, шагнула в сторону, вновь наступила на ногу одному из трансвеститов и спросила:
– Эта Ирина кто?
– Кротова? – уточнил размалеванный парень. – Ужас, летящий на крыльях ночи, репортер газеты «Шоу», про нас пишет. Такое нарывает! Ее тут половина народа пристрелить хочет. Ирочка может в один миг с грязью смешать, она вечно за кулисами толчется, по зернышку дерьмо клюет.
Недолго думая, я побежала за журналисткой.
– Ира, погодите!
Кротова оглянулась:
– Чего тебе?
Я подбежала к ней:
– Пожалуйста, не пишите ничего про Глафиру.
– С какой стати?
– Очень прошу, ну, про коньяк.
– Да? А что с коньяком?
– Я случайно сболтнула про то, что она его выливает.
– Слово – не воробей!
– Умоляю вас, меня уволят.
– И хорошо, найдешь другое место.
– Никогда.
– Не рыдай, – хмыкнула журналистка, – рано или поздно все равно бы это узнали.
– Я окажусь на улице!
– Сейчас тепло, не замерзнешь!
– Мне некуда идти.
– Я слышала уже сказочку про деревню в Тюменской области, – скривилась Ира, – дурее ничего не придумала? У тебя московский говор.
Меня охватило отчаяние.
– Послушай, пожалуйста!
– Ну, говори, – смилостивилась Ирина.
Когда мой сбивчивый рассказ иссяк, журналистка покачала головой:
– Хорошо, твоя история впечатляет. И знаешь почему? Я узнала тебя сразу! А ты меня нет.
