– А тебе, понятное дело, мигом доложили, и теперь ты дрожишь, боишься, как бы она в ментовку не заявилась и правду не растрепала?
– Вы о чем?
Зина посмотрела по сторонам, убедилась, что рядом никого нет, и осторожно сказала:
– Говоришь, врачом в психушке работаешь?
– Ну… да.
– Брехня. Я знаю, кто ты! Очень хорошо тебя тогда разглядела.
– Мы встречались раньше, – обрадовалась я, – где? Вам известно мое имя?
– Я тебя помню, – фыркнула Зина, – а уж ты-то меня навряд ли, Настюха.
– Настюха? Это кто?
– Хватит придуриваться, – резко сказала Зинаида, – Анастасия.
Разглядела я тебя тогда, хоть ты морду прятала.
Я ощутила легкое головокружение.
– Анастасия? Морду прятала? Когда? Где?
Зина прищурилась.
– Ты за овощами пришла?
– Да.
– Плати и уходи. В сквере встретимся, через дорогу.
Плохо понимая, что происходит, я пошла к кассе.
На улице стало совсем душно, Зина сидела на скамеечке под большим раскидистым деревом.
– И не жаль тебе Таньку? – резко спросила она. – Имей в виду, я все знаю, она мне на свидании тогда рассказала правду.
– Какую?
Зина высморкалась, бросила под лавку бумажный платок и крякнула.
– Ну ладно, сама напросилась. Никакой ты не доктор. А то я дура и не понимаю, что в психушке так просто побег заключенной не скрыть. Небось уж все там на ушах стоят. Та же тюрьма, только охрана пожиже. Ну ты и набрехала! Зовут тебя Анастасия, ты с Сергеем Лавсановым жила, нерасписанной. Он тебя женой считал, но штамп в паспорте не ставил. И это ты любовника ножичком пырнула, а не Танька!
По моей спине пополз холодок.
– Я?
– Ты, – сурово сказала Зина, – мне Таня призналась. Она свидетельницей была. Ты в кухню влетела и Сергея пырнула.
– Я?
– Ты! А потом Таню уговорила на себя вину взять. Адвоката ей пообещала, квартиру купить. Только Танька бы тебе все без денег сделала. Она дура благодарная, идиотка. Ты ее пригрела в доме, вещи ей дарила, вот она за сестру тебя и считала. Правда, ты ее не обманула, законника дорогого взяла, и он сумел Таньку в дурку определить. Теперь ты испугалась, сбежала Танюха-то, вдруг в ментовку явится и расколется.
Небось поняла моя соседка, что дурака сваляла, в психушке-то несладко.
У меня закружилась голова."
"– Где же мы с вами встречались?
Зина удовлетворенно улыбнулась:
– А в легавке. Я на стуле перед кабинетом сидела, вызова к следователю ждала, а ты оттуда выскочила. Лицо, правда, платком занавесила, но тело-то не скроешь! Я живо узнала тебя: тощая, прям доска, в брюках, волосы светлые, дыбом торчат.
