– Ну как, – поинтересовался Ванька, втаскивая меня за сцену, – похоже, ты из наших!
– Из каких? – в изнеможении поинтересовалась я.
– Улетела, да? – прищурился Ваня. – Поймала зал?
– Что, такое со многими бывает? – пробормотала я.
Ваня кивнул:"
"– Да, иначе с какой стати мы на сцену лезем? Думаешь, только ради денег? Нет, милая, есть еще что-то, немногие, правда, могут это ощутить, но уж если раз схватил тебя кайф, то все, навсегда. Кстати, можно не обладать голосом, но уметь чувствовать зал, попадать с ним в резонанс, и тогда публика будет тебя обожать, пойдет энергообмен.
Это вещь тонкая. Один поет изумительно и никому не нужен, другой еле-еле хрипит и покоряет миллионы сердец. Так-то вот! Не все просто, и не только за звонкой монетой люди в шоу-биз прут. Мы по большей части наркоманы, это с одной стороны, а с другой – мы отдаем себя публике целиком. Если будешь только брать – ничего не выйдет, надо и делиться. Ты извини, слов у меня не хватает, чтобы описать этот процесс, да и не поймет тот, кто не почувствовал ни разу драйв.
Я потрясла головой:
– Мне плохо.
– Это с непривычки, давай в гримерку отведу, – засуетился Ванька, – иди тихо, теперь торопиться некуда.
Держа музыканта за руку, я поплелась по коридору, один поворот, другой, третий… За очередным углом глаза наткнулись на белокурую девочку, ту самую, в футболке с собакой. Около нее стояло несколько человек: высокий парень с бледным лицом, стройная, если не сказать худая, девушка с чуть раскосыми карими глазами и лысый толстячок в сильно мятом костюме.
У меня в голове вспыхнул огонь. Таблетки, Ленка Горбунова, машина, врачи, «она умерла», «кого вы мне привезли, эту закопайте»… Виски сжал обруч, во рту пересохло, ноги мелко задрожали, по шее потек пот.
– Как зовут мою собаку? – внезапно звонко выкрикнула девочка. – Говори, быстро.
Меня накрыло жаром, я сдернула с головы парик.
Девушка и парень отшатнулись, толстяк начал краснеть. Ванька попытался увести меня. Но ноги окончательно перестали повиноваться хозяйке.
Потолок сместился влево, стены стали сближаться, пол резко поехал вверх, исчезли звуки, и начало меркнуть изображение. Последним усилием воли, стараясь окончательно не утонуть в черном, засасывающем меня болоте, я крикнула:
– Хуч! Мопс Хуч! Его зовут Хучик! Милый, любимый… Хучик!
И тут стены, окончательно сомкнувшись, лишили меня возможности видеть, слышать, разговаривать…
ГЛАВА 32
Я открыла глаза и чихнула. Надо мной моментально нависло лицо Оксаны.
