— Личность раскрывать мне не велено под клятвой. Но подсказку дам. Он так близко к тебе, что ты в упор его не видишь. И нет у тебя мысли скрыть от него что–то. Таков у меня владыка. Он всё предусмотрел. И Зерно обещанное для Василисы пусть и не сразу пришло, но твоими руками он слово своё сдержал.
— Да причём тут он? — Огрызнулся я, хоть мне и тяжело разговаривать. — Ты что совсем дурной? На веру всё принимаешь. Он к той заслуге просто примазался. Это было моё личное решение. Вот и всё. Ни Могута, ни кто–либо ещё не подталкивали меня на такой поступок.
"
"— Говори, что хочешь. Моя дочь прозрела глазами, но не умом, но скоро она возненавидит тебя.
— И тебя, — усмехнулся я. — Ты думаешь, она не знает, что я тёмный?
Князь захлопал глазами. Хм, похоже, для него это новость!
— Она и о твоём повелителе знает, — заявляю. — Мы с ней это обсуждали. Ты ж от него и удрал сюда. Дочку увёз подальше от Могуты. Разве нет?
— Брешешь, поганец!! — Взревел князь и схватился за кнут, висящий на стене. — А ну сюда иди!
За калитку подёргал, ворвалась охрана.
— Отворяй! — Затребовал князь.
— Воронцов не велел, — заартачились в ответ бойцы.
— Ну ничего, ещё попляшешь, ирод! — Рявкнул Вячеслав и вылетел пулей из зала.
Около недели меня не трогают, понемногу кормят отбросами. Которые приходится есть, чтобы набраться хоть каких–то сил. Но все силы уходят, когда наведывается маг в тёмной мантии и Воронцов. Мучители режут и прижигают мою истерзанную шкуру, пытаясь выбить признание. А потом бросают полумёртвого обратно в камеру.
Так продолжается и продолжается. Начинаю понемногу сходить с ума. Потому что меня все бросили. И это стало очевидным.
Лишь на губах пересохших ощутил прохладу в один миг и вспомнил о демонице Ситри. Вот она–то точно не обрадуется, если узнает, что я тут. Но что она может сделать в этом мире? Если даже собственного сына спасти не в силах.
Путаю явь с реальностью. Уже и копьё не помогает, когда им тыкают в пятки эти ублюдки на страже. Добраться бы до них.
До всех бы добраться.
Начинаются глюки. Крысы, гуляющие по камере, меня больше не смущают. Я пробую достать их распухшими, перебитыми пальцами. Мне нужна кровь, хотя бы немного горячей крови, чтобы получить жалкую долю резерва на пару мгновений. Чтобы успеть выстрелить пикой в красный кристалл, который ненавижу даже больше собравшихся тут людей.
Стража бдит всё меньше, люди расслабились. То ли чудится, то ли слышу на самом деле. Какие–то новые звуки вокруг.
