А под конец, будто выйдя из боевой трансформации, пошатнулась и упала в мои объятия. Тут же разозлилась, опомнившись, и чуть не сожгла меня. Но я быстренько чмокнул её в губы, легко разнежив.
— Ярослав, лучше к ней не… — начал было Деян, но понял, что уже поздно.
Ибо я уже поднял её на руки и потащил в лагерь. Руками, что тяжёлые гири, ногами, как костыли. Но я донёс уже спящую. Люта так вымоталась, что уснула прямо у меня на руках, как милый и нежный котёнок.
Положил спать на перину, поцеловав в копчёный лобик, а сам собрался в путь.
Разлёживаться некогда. Потому что хочу наведаться в этот Кремль, несмотря на предостережения Юрия.
Мне нужно убедиться, что с Василисой всё хорошо.
Глава 4
Кремль, вот он какой
Несмотря на то, что я поспал мало, и сил никаких, незамедлительно выдвинулся верхом. Благодаря шмоткам Разлома тело отдыхало даже просто, когда сидел в седле. Главное не сильно напрягаться. Да и сна ни в одном глазу благодаря Шлему.
По голой земле перед порталом скакать удобно, тут весь снег расплавили.
А новым ещё не припорошило. Линия обуглившихся и перемолотых руин метров в сто пятьдесят, и дальше начинаются уже посты на дорогах. Где ругается люд с телегами.
— Не велено выпускать на юг! — Кричат тульские постовые. — Уходите на север или северо–запад. Указ императора!
— Ироды! — Орут женщины, обнимая детей. — У меня в Калуге родня. А на север куда ж я пойду⁈ Снова через весь город…
— В объезд, все в объезд. Указ императора!
В общем, заворачивают всех гражданских, которые продолжают валить из города после адской ночи.
А вот военные постепенно заполняют пригород. Мелькают гербы на щитах и знамёнах уже многих восточных княжеств. Неместные дружины помогают людям, разбирают завалы, тушат пожары, выносят раненных.
Очень много раненных, очень много крови. А ещё тела… их складывают отдельными рядами. Обезображенные, истерзанные тела людей, кого уже не вернуть.
Скача мимо и наблюдая ужасную картину, с горечью осознаю, как хрупки обычные люди. В воздухе веет дымом, кровью, отвратно несёт горелым человеческим мясом.
Но это всё ничто по сравнению с нескончаемой симфонией смерти.
Женщины рыдают над мёртвыми мужьями и детьми. Мужчины и дети сидят у трупов жён и матерей. Это отчаяние и безысходность будоражат мою душу. И я чувствую свою вину. Нет, не из–за того, что не бросился в Разлом сегодня. Мне вдруг пришла мысль, что все беды в этом мире начались с моего появления в нём.
Я что–то изменил.
Мне хочется спрыгнуть с коня и помочь раненным.
