Знает мои предпочтения в еде и подстраивается под моё настроение. Мне без неё уже никак.
Много работ в замке ещё не завершено, но основные залы и мои покои готовы. К тому же, новых подданных не солидно было бы принимать в тесной гостиной баронского дома. Лучше в огромном зале приёмов, сидя на троне.
Как и ожидал, главы новых селений притащились с повозками даров, со своими дочками и внучками, прихватили молодых богатырей. Старый щуплый барон по имени Татимир, владеющий тремя деревнями, приехал всем семейством и привёз целую телегу лисьих шкур в качестве дара.
Второй барон по имени Девятко, за которым числится две деревни, напротив прискакал налегке. Оказался молодым витязем, которому лет восемнадцать от силы. Высокий, худой, темно–русый, глаза серые горят. При себе два старых двуручных меча с кучей зазубрин и пошарпанная кожаная броня на соплях.
— Папку и мамку волколаки два года как пожрали, а дом разграбили, пока я по землям гулял, — заявил Девятко с порога. — Не гневайся князь, что с пустыми руками.
Пусто в кошеле и за душой ни копейки, зато с горячим сердцем к тебе.
К этому времени в зале уже столпилось народа человек под двести, встав по обе стороны в неровные шеренги, дабы не перекрывать центральный проход до трона. Собрались и гости, и мои витязи с командирами, и три десятка гвардейцев в красных плащах, и все мои доверенные люди. Только Белка и Руяна не пришли — обе массовок не любят.
Вновь прибывшие стали посмеиваться над нищим бароном, нагнетая гам.
Но я поднял руку, и все притихли.
— Никаких даров мне не надо, — заявляю при полнейшей тишине. — Всё, что привезли, на благо моих людей и пойдёт. Я сужу вас не по дарам, а по достоинству и заслугам. И отношение ко всем равное, пока чего не натворите, или я не узнаю о вас дурного. А сердце своё горячее пока прибереги. Я ж не барышня, чтобы мне его дарить.
Витязи засмеялись, другие подхватили. Снова поднял руку, прекратили. Киваю барону, идёт ближе. Но встаёт перед моими напрягшимися гвардейцами.
Расправив плечи и обращаясь в небо, произносит:
— Я, барон Девятко! Пред взором Перуна торжественно клянусь служить тебе, князь Ярослав, верой и правдой! И денно и нощно, и в здравии, и в хвори. Мои мечи послужат тебе, покуда мои руки не отсохнут…
В общем, растрогал меня этот Девятко.
За ним и старый барон вышел из толпы, тоже своими словами поклялся мне в верности при моих верных соратниках. Для меня это первая практика.
