Остаётся надеяться на то, что Ситри пустит меня в пузыре до моего портала. Хотя тут восемь километров лететь, сможет ли так далеко и чтоб точно. Вот тут сомнения берут.
Учитывая, что я ей больше не нужен, меня можно легко пустить в расход. Даже если необходимо соблюсти условия с её стороны, там ничего нет о целостности моей шкуры.
Поднялся и тяжело поковылял по периметру, выискивая синие кристаллы на обратный путь. Поначалу никому нет дела до меня, я даже успеваю захапать целых пятнадцать штук. Но затем Сиера возникает передо мной.
Следом наблюдаю, как её сынок уносится вверх к Нави и пропадает тёмной точкой на фоне красного.
— Высшая Ситри? — Говорю учтиво. — Всё ли с моей стороны выполнено по условиям договора?
Смотрит с прищуром, на бок голову склонив. Два шага делает и встаёт очень близко. Зазывающе близко. Остаётся податься и можно уже сосаться по–взрослому. Но я не решаюсь даже пошевелиться. Ведь моя жизнь в большой опасности. Я перестал быть Ей полезен.
Олицетворение сладкой смерти предо мной.
Она всё так же сексапильна, открытая крупная грудь, тонкая талия, сочные бёдра и милое юное личико, это если не брать в расчёт до безобразия неестественные зрачки. Ах да, и плащ–медузу, который уже пошёл вверх.
— Ты дал моему сыну кровь мученика. Почему ты не признался в этом? — Наезжает.
— Что значит «кровь мученика»? Да, я был при смерти после большой битвы. А недавно меня долго терзали и пытали сородичи. Когда я стал мучеником и кровь чем вам не угодила?
Демоница смотрит какое–то время изучающе.
А затем выдаёт:
— Она слишком сладкая, Асуарту трудно будет умерить жажду. Ты дал ему непредвиденное испытание.
— У нас не было выхода.
— Верно говоришь, не было. И за спасение сына я благодарна тебе. Ты не просто выполнил условие договора, ты поступил благородно. Защищал Асуарта на всём протяжении пути, и готов был отдать жизнь за него. А ещё мне стало известно, что в твоём заточении он вбирал кровь угнетённых и страдающих. Благодаря этому Навь и открыла для него свою силу.
— Ну… я рад, — мнусь стою за заслуги, которые мне приписывают.
— Теперь я не могу просто отпустить тебя, — неожиданно заявляет демоница.
В груди похолодело.
— Высшая Ситри, милая. Мне надо домой, у тебя сын, а у меня таких сотни. И им всем угрожает опасность, — причитаю, как баба. — Пусть они смертные, но пойми мои чувства. Для меня важна каждая жизнь.
Демоница улыбнулась, поднесла когтистый палец к моим губам. Мол, заткнись.
