По обе стороны от бассейна горы золота! Справа — слитки, цепь Дафа и мешки, слева — ящики и тоже мешки, только побольше. Всё, что я выкладывал Вячеславу за замок и земли теперь у моих ног. Хотя по впечатлению здесь золота раза в полтора больше. Неужели Славик с процентами вернул?
Зашибись, мне тут Ефим докладывает, что они Белку прилежно не пускают. А та переделала подвал, вывалила всё золотом, да ещё пол стеллажа уже выжрала у них под носом.
— Твоя доля, Крот, — кивает Белка с довольным видом на правую сторону, где цепь и слитки, и подаёт мне баночку с песком.
— Ещё чуток осталось.
Принял, как завороженный.
Моя доля? Хороший ответный удар за подлость со стороны князя, который фактически объявил себя моим врагом. А что до Василисы? Как бы сердце не болело, надо осознавать, что её отец наплетёт обо мне что угодно, учитывая обстоятельства. Выдаст меня подлым злодеем, недоброжелателем рода. В общем, полным уродом.
Василиса умная, однако жизненного опыта нет, князь её легко проведёт.
Поэтому остаётся смириться, что между мой и Василисой разверзлась пропасть. Надеюсь, когда–нибудь я всё исправлю. Если будет что исправлять.
— Что–то ты не весел, Ярослав, — заметила Белка. — Неужто гнева княжьего боишься?
— Нет. Официально он на меня не полезет, а если и полезет, я и его голову отрежу.
— Кстати, мог. У него охрана — одни бездари.
Посмеиваюсь горько. Белка всё посматривает на меня хитро, будто чего–то ждёт.
— Ты не возражаешь, если и моя доля тут пока полежит? — Просит кокетливым голоском лисы.
— Как видишь, доверяю тебе всецело.
— Ага, — не знаю, что тут сказать, но следом интересуюсь: — мне кажется, или тут побольше двадцати тысяч?
— Да, тысяч на семь золотых, ещё каменьев с килограмм, — отвечает Белка посмеиваясь.
— Всё подчистую вынесла?
— Ну да, зря что ль наведывались. Полагаю, твой князёк с его обширными землями неожиданно стал банкротом. Вскоре проснутся все те, кому он должен. А он должен, иначе не бывает. Поверь, не ровен час, его разорвут на клочки все те знатные стервятники, от которых он воротил нос.
Отберут земли, угодья, деревни.
— Уверена, что так и будет?
— Да, так было с моим родом, — бросает без тени сожаления.
Откупоривает бутылку с характерным звуком мастерски с помощью какого–то шила. Хлебает.
— Аааа, как же хорошо, — стонет. — Блеск золота так возбуждает.
Смотрю на неё. А она на меня. Сперва её взгляд был такой уверенный. А теперь в нём лёгкий испуг и наивность.
