Показываю ему запись встречи в ресторане Анны и Михаила, и на его лице отражается всё, что он думает об этом.
Негодование, агрессия, злость, — всё смешалось в одном взгляде.
— Чем я могу помочь вам, кроме того, что вы просите?
— Ничем. Только не мешать. Я верю, что справлюсь со всем сама, — убеждаю его твёрдо. — Прошу только: притормози коней, образно выражаясь, — смеюсь, и Егор подхватывает мой смех. — Чуть позже, когда он оклемается, сделаешь всё, что планировал, я не буду препятствовать. Если он виноват и у тебя есть неопровержимые тому доказательства, значит, пусть отвечает по всей строгости закона.
— Вы так легко относитесь теперь к нашей войне… А помните, как говорили, что, если даже весь мир будет против него, вы будете стоять за его спиной и подавать ему патроны?
— Да, было дело, было, — киваю, ведь нет смысла отрицать мои слова. — Но тогда я была уверена, что знаю своего мужа. Но всего несколько недель, и жизнь мне показала, что не знаю совершенно. И это больно…
Отворачиваю от Егора лицо, потому что не хочу, чтобы он видел, каково мне на самом деле.
Морально я держусь из последних сил.
Иногда мне кажется: я готова всё бросить и уйти от него, даже несмотря на то, что он лежит в реанимации.
Но потом понимаю, что это не выход. Поддаться эмоции в момент, а потом жалеть о содеянном?
Нет, не хочу.
Каждое утро теперь, глядя в своё отражение в зеркале, я повторяю себе: Альбина, если ты сдашься — лучше не станет. Легче не станет. Проще не станет. Значит, иди до конца.
И силы появляются, и дальше шагаешь.
— А вы ведь правы. Это я про мою с ним битву, — неожиданно соглашается Егор. — Если я сейчас затравлю проверками, получается, я буду добивать лежачего.
— Причём, не фигурально выражаясь! — подхватываю, радуясь, что он понимает.
— Я с ним хочу на равных воевать, а не с калекой на коляске.
— Ну вот и отлично! А пока позволь вывести то, что по праву и закону принадлежит и мне в том числе.
После услышанного и увиденного Егор, посидев молча несколько минут, кивнул мне в знак согласия по моим доводам.
Понимаю, что решение далось ему нелегко, но он уважал мой выбор.
— А что с имуществом в итоге будет? Вы ровно пополам всё поделите, так просто отдалите им половину состояния?
— Не могу сказать пока. Вряд ли… Посмотрим, Егор. Честно, пока я сама как по минному полю передвигаюсь. Любое моё неверное движение может привести к катастрофе, я сама не знаю, что будет завтра. Он и его любовница не оставили мне выбора.
