Знаешь, я должна быть уверена, что у вас с Алисой всегда будет своё место, и при любой ситуации есть куда вернуться. Уверена, что с Егором у вас всё сложится хорошо, и ты потом передашь её Алиске, когда она подрастёт.
— Спасибо, мама! — говорит Лада, и я слышу радость в её голосе.
— Ладушка, я так рада, что ты нашла своё счастье, — произношу, пытаясь сдерживать слёзы, но они уже катятся по щекам. — Прости, что я не смогла почувствовать тогда, когда твой отец сломал твою жизнь. Я верила ему, думала, что он действительно заботится о тебе, о нас.
И в то, что Егор тогда тебя действительно бросил…
— Мамочка, ты ни в чём не виновата! Мам… что-то случилось у тебя? Ты словно расстроена чем-то, — переводит разговор на меня.
— Ничего, всё прекрасно. Я рада за тебя и растрогалась просто. Ты и Алиска — мои самые любимые девочки, и ваше счастье для меня важнее всего.
Поболтав ещё пару минут ни о чём, прощаясь, кладу телефон и позволяю слезам свободно стекать по лицу, отпуская переживание за дочь.
Внутри смешаны радость и облегчение.
Теперь я знаю, у Лады всё будет хорошо, а для меня, как для любой матери, это главное.
Осталось со своей жизнью разобраться.
Через несколько минут слышу, как звук мотора машины Михаила приближается всё ближе. Ноги сами несут меня к окну, чтобы увидеть его.
Смотрю вниз и вижу, как муж выходит из машины, закрывает её, а затем внезапно, поднимает взгляд вверх.
Наши глаза встречаются через стекло окна, и я замираю на месте.
Он идёт, не отрывая взгляда от окна, где стою я.
Слышу, как открывается входная дверь, он заходит в дом, а потом резкими шагами понимается в нашу спальню.
Только когда он идёт ко мне, я понимаю, что оставленный чемодан в нашем случае в холле может быть оценён им как сигнал «На выход!».
Дверь распахивается так резко, что я вздрагиваю.
— Альбина…— произносит он, не сводя глаз с меня. Его лицо выражает недоумение. — Я не понял… — его голос звучит почти растерянно. — Это что там внизу стоит? Ты куда-то собралась?
— Да, — отвечаю коротко, стараясь сохранить спокойствие.
— Я…
— Куда? — удивление, смешанное с агрессией, начинает проступать сквозь маску невозмутимости. — Надеюсь, не от меня уйти?"
"Смотрю на него и понимаю, что он не притворяется и пока совершенно точно не знает о санатории. Ну, либо отличный актёр!
Интересно…
— Нет.
— А что за чемодан внизу?
— Мой. Курбатов, выдохни! Я в санаторий решила съездить.
Михаил замирает, словно растерявшись, и не находит слов, чтобы отреагировать на моё заявление.
