Не в первый раз с колен подниматься. Компанию мне оставь! Последнее не забирай! Или тоже уже на себя оформила?
— Она твоя была, есть и будет. Но вряд ли ты сможешь поднять её с колен. Тебя ждут проверки, много. Егор всё остановил по моей просьбе, но это не будет длиться вечно. Он не хотел воевать с тобой, пока ты немощный. Миш…я так много узнала за последнее время о тебе, пока мне пришло руководство на себя взять, — слёзы катятся сами собой. Это слёзы сожаления, разочарования, обиды. Сожаления в том, что так верила в него и ему.
Разочарования, что не смогла почувствовать его натуру раньше. Обиды, что тридцать лет я отдавала свою жизнь тому, кто вообще недостоин, на мой взгляд, не одной нормальной женщины.
— Страдаешь теперь из-за этого?
— Не то что страдаю… Просто тяжело принимать реальность о тебе. Мне иногда просто не верилось, что всё это ты…Ладно я. У многих пар бывают измены. Но люди, простые люди… И такой масштаб… Вот это больше всего поразило. Да, я знаю всё. И что ты, Миш, людей обманывал.
Товар нашей компании оказался полным дерьмом, а ты продавал его как элитный.
— Но получалось же всё, — подло улыбается теперь и даже не пытается сказать, что я это придумала. И всё-таки вот это ты, настоящий Миша. Ни капли сожаления, ни капли раскаянья. — Тебе не простят этого, Курбатов. Никто и никогда.
— И на это плевать. Знаешь, я ведь даже рад, что ты всё узнала. Не рад, что ты уйдёшь от меня, но рад, что узнала. Думал всё, как выпутываться из этого дерьма буду, и не мог придумать.
А ты была в курсе о каждом моём дне. Не понимаю только тебе, что, доставляло удовольствие смотреть, как я с Анькой… — недоговаривает, но я понимаю о чём я.
— Блевать хотелось, Миш. Но сначала всё было иначе. Когда я узнала о твоей связи с ней, растерялась. Следом разочаровалась. Затем обозлилась на твоё предательство. Потом эта авария, которая спутала все мои планы. А дальше, когда ты в реанимации лежал, когда ты был на грани жизни и смерти, думала: пусть у него ещё один шанс будет! С дочерью будет! Со мной будет! Нет, простить не смогла бы, понять тоже, но разошлись бы с тобой по-человечески, сразу, без обмана.
Но ты начал творить ту же дичь, только теперь уже дома. Ну и как к тебе после этого относится было, Курбатов?
— Альбинка, да пойми же ты! Пресытился я к сексе! Пресно всё стало! А мне этой жизни мужика с точки зрения физиологии так немного осталось!
— Ты мог поговорить со мной об этом.
