— Короче… пока я ничего не смогу придумать за эти полчаса, чтобы отказаться от твоей помощи… Возможно, позже, но надо как-то отказаться от этой странной затеи.
— Но…
— Я зол на тебя! Ты этого не поняла⁈ Если бы не ты… если бы ты не полезла ко мне в трусы… Я бы не оказался здесь! Это всё ты виновата! — срываюсь, повышаю голос.
— Но ты же сам хотел… попробовать чего-то нового… — лепечет опять. — Ты просил, не я предлагала…
— Идиот был, а ты должна была меня остановить! Посмотрит теперь на меня! Ты что, готова за мной утки с дерьмом таскать?
Она кивает, а я теряюсь, как она продолжает безропотно на всё соглашаться и быстро кивает.
Непробиваемая или полоумная?
— Ну что ж… как я сказал, пока ничего не смогу придумать, чтобы отказаться, но потом, со временем посмотрим, как будем дальше. Пока, конечно, лучше, чтобы был свой человек рядом. Но с Альбинкой аккуратнее! — поднимаю палец предупредительно! — Ко мне дома на всякий случай не лезь со своими нежностями. Вдруг домработница увидит. Она и так долбанутая слегка, пиджаки всё мои нюхает, как оголтелая, не знаю, чего от неё ждать.
Так что аккуратнее! Поняла⁈
— Да, да, всё поняла.
Анна больше не приближается ко мне, она просто сидит на стуле, уставившись в одну точку, и по её щекам медленно катятся слёзы.
Я ощущаю, как внутри меня что-то сжимается.
Наверное, это жалость.
Эта девушка всегда была немного странной, слишком эмоциональной, одержимой, и бы сказал — сумасшедшей.
Какая-то безумная, болезненная любовь, которую она испытывает ко мне, пугает и, одновременно возбуждает, заводит.
Она так податлива во всём, что башку сносит.
И главное, что именно эта податливость и её сумасшедшая любовь позволяла мне творить такие вещи, о которых я даже мечтать не смел.
Сколько я себя помню, она всегда крутилась рядом, пытаясь привлечь внимание, давая понять, что готова на всё ради меня.
Я думал, что её привлекает мой образ сильного мужчины, брутального альфа-самца, но вот я лежу, беспомощный, привязанный к больничной койке, а она всё равно здесь, рядом, плачет безмолвно, готовая вынести любые тяготы ради того, чтобы быть со мной.
Даже утки выносить…
Неужели она действительно любит меня по-настоящему? Или это очередная иллюзия, плод её больного воображения?
Замечаю входящий вызов от Нины… А ей что надо?
— Алло… — смотрю на Анну, когда отвечаю и прикладываю к губам палец, мол, тишина.
— Алло, Миша, привет! Наконец-то ты с нами! Мы так рады! — тараторит Нина. — Альбина сказала, что тебе уже можно звонить.
