- Слушаю, - звучит знакомый голос, только уже не вижу человека, как обычно.
- Что вы были намерены сказать мне при моём муже, но так и не сказали?
Нет приветствия. Не дождётся. Для такого человека требуется уважать.
- Послушайте, Мия, вы сейчас пребываете в стрессе из-за потери ребёнка…
- Не надо уводить меня в другую сторону, - прошу спокойно. - Что вы были намерены мне сказать?"
"Он какое-то время молчит, и я не могу понять, почему Арс намерен скрывать это от меня. Я же узнаю, чёрт возьми, рано или поздно я узнаю об этом, если это правда.
Он щадит мои чувства? Реально? Этот мудак способен после всего, что я услышала из аудио, щадить мои чувства? Останавливаю сама себя. Человек считается невиновен, пока не докажут обратное. Лапин пробьёт номер, узнает, кто прислал мне сообщение, и будет ясно. Но сейчас я хочу услышать правду от врача.
- Это не телефонный разговор, - то ли тянет время, то ли реально считает, что подобные вещи не говорятся вот так, на расстоянии. - Завтра, как только буду на работе, вы станете первой, к кому я зайду, договорились?
- Я могу иметь детей? - надоело ходить вокруг да около.
- Простой вопрос, доктор Карпов, простой вопрос.
- Нет, - кажется, ему тоже надоели эти игры. - К сожалению, вы утратили такую способность, но…
Я не слушаю. Жму отбой и закрываю лицо руками, пытаясь выкричать черноту, что заполняет меня всё сильнее. Я догадывалась, но имела надежду на то, что это всё неправда. Свет померк.
- АААААААА, - ору, как сумасшедшая, не заботясь о том, что меня услышат.
Надо быть глухим, чтобы не обратить на рёв внимание, и в палату влетают две медсестры.
- Неси успокоительное, - кричит старшая, подскакивая ко мне, и та испуганно вылетает из дверей.
Меня корёжит. Будто невидимая рука забралась во внутренности и перемешивает их, крутит и мнёт. Больно, чёрт возьми, как же невыносимо больно.
- Мия, я здесь! - пытается вразумить меня медсестра. Да кто она такая, чтобы мне теперь это вообще было важно?! - Сейчас мы сделаем вам укол, и станет легче.
Подавитесь вашими никчёмными лекарствами, пилюлями, которые продлевают жизнь. На кой чёрт они нужны, если не в силах спасти моего ребёнка, который сейчас лежит где-то в жёлтом пакете?
Меня трясёт. Я тону в собственной боли, захлёбываюсь плачем, чувствуя, как чужие руки переворачивают и тонкий нос иглы входит в тело.
«Она больше не сможет иметь детей», «ей лучше не знать, что ты беременна». Слова звучат на повторе снова и снова.
