- Подготовлю документы, встретимся снова, - намереваюсь подняться, но он останавливает.
- С клиентами? - будто пробует слово на вкус. - Зачем же тянуть? - разговор человека, который точно знает, что хочет. - Может, выйдешь отсюда и передумаешь. Или, - склоняет голову набок, - за тебя передумает кто-то ещё.
Конечно, он говорит про Архипова, и я представляю, как он крушит кабинет или комнату, в которой сейчас находится.
Человек в чёрном достаёт ноутбук, намереваясь составить договор. Надо же, как всё подготовлено.
Но он прав. Как только я уйду отсюда, мне придётся прятаться и скрываться, потому что Архипов так просто это дело не оставит. Даст задание своей любовнице караулить меня на улице, чтобы сбить наверняка?
Медлю с ответом, но не потому, что передумала или боюсь, просто перебираю варианты, что делать дальше.
- Так и знал, - откидывается на спинку Гудини. - Только у мужиков есть яйца, - бросает взгляд на Малышева, поднимая уголки губ. - Да, дорогой шурин?
Вижу, как сжимаются кулаки Стаса, и он на секунду закрывает глаза.
Чтобы усмирить гнев? Чтобы придать себе смелости впечатать кулак в наглую морду?
Я не ведусь на провокации. Чем больше ты будешь показывать, что тебя раздражает, тем чаще человек будет это делать. Правда, в большей степени такое относится к детям. Но сейчас Алиев играл во взрослые игры, и отчасти был прав. Не верю, что у Малышева не было ни единой возможности дать о себе знать, как и в то, что он не мог сбежать. Он боялся, это очевидно. Делал так, как завещает папочка.
У того опыт, конечно, а Стасу было двадцать три. Планка падает ещё ниже, и я не могу с этим ничего сделать.
Но есть и другая сторона медали: лучше быть живым, чем отчаянным и мёртвым.
Где эта грань между трусостью и безрассудством? Наверное, погребена под толщей земли на кладбище.
Малышев дёргается в сторону Алиева, успевая задеть того в плечо, когда его обхватывает охранник, удерживая в кольце рук.
- Ты же в курсе, что за такое бывает? - Гудини трогает щёку, смотря на противника спокойно.
- Предлагаю вам оставить ваши семейные разборки между собой, - перевожу на себя внимание. - Или мы подписываем бумаги в спокойной обстановке, или мне придётся уйти. И кто знает, вернусь ли я.
Блефую. Алиев мне нужен так же, как я ему. Только он не в курсе.
Лёгкое движение головы Гудини, и охранник отпускает Малышева, а я чувствую себя мамочкой хулигана, которую вызвали к директору.
- Стас, - поднимаюсь с места, - помоги выйти.
