Ты можешь пытаться обвести меня вокруг пальца, убедить что ты беззаветно влюбился в Лизу Яровую и хочешь прожить с ней до конца своих дней. Вот только я никогда в это не поверю.
— Ты что, отрицаешь любовь с первого взгляда? — он в удивлении приподнял брови. Но я увидел, как чуть дрогнул вверх уголок его губ.
Он прокололся.
И это его же позабавило.
Лживый дендрофил.
— Я отрицаю, что ты идиот, Дубровский. И искренне не понимаю, почему ты держишь за идиота меня. Впрочем, это уже твои проблемы.
И тут он не выдержал.
Его рот растянулся в улыбке.
Зазвучал смех.
Сначала чуть-чуть.
Потом всё больше и больше.
Громче и громче.
Пока не переросло в безудержный хохот и аплодисменты.
— Браво! Руслан, браво! — смеялся он, вытирая слёзы из глаз. А затем хищно оскалился. — Скажи, где я прокололся⁈ На каком этапе⁈ Или задумка изначально была неправдоподобна⁈
— Ты играешь эмоциями, а не являешься их рабом. Ты прагматичен, пусть и пытаешься убедить окружающих в обратном, — твёрдо, словно чеканя металл, говорил я.
— Твои трюки могут сработать разве что с наивными девицами или детьми, но никак не со мной. В очередной раз ты попытался обвести меня вокруг пальца, из-за чего окончательно уничтожил собственную репутацию в моих глазах.
Я встал с кресла и пошёл к выходу."
"— Мы не договорили, — он выдавил последний смешок. А затем из-за моей спины ударила зелёная вспышка. А дверь, к которой я потянулся, стала быстро зарастать корнями, которые выходили прямо из стен.
Дубровский сказал: — Нам надо закончить наши переговоры.
— Я не имею дел с такими как ты, Дубровский, — ледяным тоном произнёс я.
— Из-за моей неловкой сценки? Ты слишком серьёзен, — усмехнулся он. — Так и с ума сойти можно, если всё воспринимать настолько близко к сердцу, — он вздохнул. — Жизнь — это игра, Руслан! Просто большая игра, в которой мы или игроки, или фигуры. Но чаще всего — всё вместе, смотря с чьей стороны смотреть. Для Императора мы — пешки.
Для слуг — властители. А с равными — конкуренты и, как раз, игроки.
Корни накрепко оплели дверную ручку, а Дубровский продолжал свою речь:
— Зачем цепляться за то что правда, а что нет, если каждого из нас ждёт смерть? Ты знаешь, кто мы для князя Евгения? Иногда мне кажется, что для него мы даже не фигуры. А просто актёры на сцене. А он ждёт окончания спектакля, чтобы выбрать, кинуть в нас либо цветок, либо тухлый помидор.
