Ему уже нежелательно находиться и дышать кристаллами. Он останется здесь, чтобы поддерживать крепость земляного хода. Не хватало ещё, чтобы он обрушился.
А затем я всерьёз задумался о том, почему Лёня сектант не выходит на связь. Я отправил его за записями и артефактами рода уже несколько дней назад, а он всё никак не возвращался.
Предать он не мог. Это исключено нашим договором. Но он был жив. В этом я убедился, когда поговорил с Урюком, во время последнего посещения Мира-Сада.
— Не спите, барин? — прозвучал у дверей вкрадчивый голос.
В этот момент я сидел напротив полыхающего камина. И под треск горящих поленьев пил чай.
Я обернулся к дверям.
Мира.
— Как видишь, — спокойно ответил я.
— Позволите прибраться? — нарочито громко спросила она.
— Да. Я скоро уже пойду, — я допил чай последним глотком.
А Мира вступила в зал, смахивая почти отсутствующую пыль с полок, камина и прочих поверхностей. Должен сказать, что с её появлением в доме стало чисто. Грязь не успевала скапливаться. И при этом Мира не издавала никакого шума.
Я замечал её присутствие только когда она нарочно появлялась перед глазами. Заманчиво выгибала спину или виляла бёдрами, проходя рядом.
Но прямо сейчас она не делала ничего. Только убиралась. И даже так от неё было сложно отвести взгляд. Всё же, красивая девушка.
— Барин, а ведь я Вас так и не отблагодарила, — внезапно сказала она и повернулась ко мне, отложив в сторону пушистую щётку для пыли. Её лицо не было вызывающим. Наоборот, она выглядела абсолютно смиренно. — Хотя вы… — её голос стал сдавленным.
— Спасли мне жизнь.
Я поднял на неё взгляд. В её голубых глазах стояли слёзы, которые она одним движением стёрла и быстро объяснилась:
— Простите, что-то пыль попала! — и натужно рассмеялась. — Я понимаю, что отблагодарить мне Вас нечем! У меня нет ничего… — и тут же её руки потянулись к завязкам платья. — Только я сама. Да и та — дура, — шмыгнула носом.
Я встал и подошёл к ней, вытирая слёзы из её глаз.
— Что случилось? — успокаивающим тоном спросил я, касаясь её лица.
Отчего Мирослава мгновенно залилась краской и прикусила губу.
— Н-ничего, — она замотала головой. — Просто, барин, я что-то себе навыдумывала… что наши детские глупости — это всерьёз… вы ж забыли их, а я — дура, помнила… Но сейчас-то всё по-другому, — она сделала тяжёлый вздох и лёгким движением распустила косу. Её золотые волосы рассыпались по плечам. — Я не хочу быть неблагодарной! А потому… — она вцепилась в завязки платья.
Но я ощутил запах.
Не её.
