То, что он испытывал в теле Мстислава, не шло ни в какое сравнение с тем, что он ощущал в собственном теле. Теле, из которого его душа медленно изгонялась.
Кукловод — это разновидность магов. Но настолько порочная и грязная, что занятие такой магией навсегда искажает душу мага. Поэтому любой экзорцизм был для них хуже калёного железа.
Я вытащил кристалл с записанным на него кругом изгнания и спроецировал на под под Аккуром.
— НЕТ! НЕТ! — верещал Аккур. Но никто не выразил ему даже тени сожаления.
Я подал ману в круг изгнания и он вспыхнул, заставляя душу Аккура медленно выходить из тела.
Свет вспышками пробивал Аккура насквозь. С каждой из них он трясся, исторгая из пасти тьму. Подчинённые ему тени пытались броситься на меня, шепча проклятия и угрозы.
Но они — бесплотные фантомы. Даже не духи. Яркий свет был для них непреодолимой преградой.
Ратибор смотрел на изгнание с удовлетворением. А Святослав с холодным презрением.
Вспышка!
Во все стороны ударила волна маны Аккура. Густая, плотная.
Её маленькие частицы просачивались сквозь кожу, вступая в борьбу с моей собственной маной.
Каждая из них болезненно колола. Я выталкивал их, прогоняя ману по своему телу.
Но тем не менее… это злило.
Захотелось прервать ритуал. На несколько минут. Чтобы заставить Аккура помучиться перед смертью ещё. Оторвать ему что-нибудь.
Заживо вскипятить его кровь!
А потом поджечь его неубиваемое тело в серебристом пламени Ратибора!
Чтобы он страдал больше, чем все, кого он погубил!
Может, действительно сделать так? Ратибор и Святослав меня поймут…
Я замотал головой, прогоняя тёмные мысли.
Проклятая мана Кукловода пробудила худшие из моих желаний. Они вспыхнули, но я укротил их приложением воли.
Не место таким глупостям в моей голове.
А садизму — в моих деяниях.
Аккур вздрогнул в очередной раз и изогнулся, раскрывая рот широко, как щелкунчик. Он издал оглушительный рёв, а потом из его пасти вырвался поток тьмы. Он разошёлся во все стороны волной густой маны, которая налипла на меня, как склизкая грязь.
Но я смыл её, выпустив чуть-чуть своей."
"А потом круг изгнания погас.
Безжизненное тело Аккура обмякло. Тьма пропала из глаз. Они оказались давно выцветшими. А кожа из тёмно-бурой оказалась пепельно-серого оттенка.
— Я едва сдержался, чтобы не испепелить его, — признался Ратибор. — Всё из-за его треклятой маны.
Святослав кивнул с непроницаемым лицом.
— Это нормально. Его дух не захотел выходить сам, поэтому был слегка… травмирован в процессе изгнания.
