— Я был обязан подчиниться Ярославу. Если бы я остался без жертв, то заснул бы вновь…
— Лжёшь, тварь! — сказал Ратибор. — Тебя всё устраивало! Между вами не было никакого договора подчинения, иначе ты бы никогда не восстал против Ярослава!
И тут Аккур промолчал. Потому что Ратибор был прав.
— Артур пожертвовал своей репутацией, чтобы спасти клан. Но тем самым лишь сыграл на руку моему отцу, — задумчиво сказал Святослав.
— Ярослав говорил мне, что Аккур сам овладел телом Григория, — тихо сказал Ратибор. — Что древнее зло нашего рода проснулось, когда Григорий искал способа победить в войне.
Но вместо союза, Аккур овладел его телом. А потом, сам Ярослав нашёл способ его приструнить.
— Он лгал, — однозначно сказал Аккур.
— Твои слова — это воздух! — процедил сквозь зубы Ратибор.
— Отнюдь, — закачал головой Аккур. — Я клянусь, что сказал правду! — он острым ногтём рассёк кожу на своей ладони. Чёрная кровь вспыхнула на его руке синим пламенем.
Истина…
— Он сказал правду, — подтвердил я. — Поклялся на собственной крови и клятва подтвердила его слова.
— Всё верно, господин Руслан… Пусть Вы и называете меня Кукловодом, но я был именно марионеткой в руках Ярослава… а потому, разве можно меня винить в том, что я искал свободы? Что я был готов убивать, лгать и стравливать между собой тех, кто держал меня в рабстве?
— Лицемерная тварь, — процедил Ратибор.
— Что ты сделал с Мстиславом? — спросил я у Аккура. — Откуда у него твоя же стихия?
— О, это отдельная история… — улыбнулся Аккур, к ещё большему гневу Ратибора.
— Видите ли, госпожа Валерия — первая супруга Ярослава — была бесплодна как пустыня.
Святослав напрягся. Речь шла о его матери.
А Аккур продолжал:
— Я слышал о её страданиях… от Ярослава… и видел его же глазами… Он позволял мне это… иногда. Несчастная женщина так хотела детей. А про неё распускали грязные слухи: что она проклята, что она больна… чтобы она «пустоцвет». Особенно я чувствовал её боль, когда пришёл в её сны…
Аккур покачал головой, не прекращая говорить:
— В её сне мы с ней впервые поговорили… потом снова.
Снова. Снова и снова. Пока я не предложил ей свою помощь, в исцелении её порока.
— Что ты потребовал взамен? — спросил я.
— О, самую малость… лишь то, что и так не нужно обычному ребёнку.
— Конкретнее! — надавил я.
— Дар, всего лишь магический Дар! Зачем он тому, кто будет просто жить? Зачем матери одарённое дитя, если она хочет его любить, а не выращивать как убийцу?
Святослав пошатнулся. Его взгляд застыл.
