Ведь хороша же, чертовка! Невероятно хороша!
Эх…
Надо найти женщину. Но не в этой усадьбе. И, лучше всего, вообще не в клане. По крайней мере не в этом.
Закончив мытьё, в парилку я так и не зашёл, а вышел в гостиную.
Ардамун спустился с люстры и забрался на шкаф.
— Человеческая самка была в гневе, — сказал он с иронией. — Почему ты не оплодотворил её?"
"— Потому что не собираюсь разбазаривать кровь и силу своего рода. Глава клана был впечатлён моими успехами, — я подошёл к пиршественному столу и отломал клешню омара.
— Настолько, что решил заполучить себе «запасных» Северских с Даром «Северного Хода» и стихией пространства.
Я посмотрел Ардамуну в глаза и добавил:
— А для меня это невыгодно.
— Но ты же хочеш-ш-шь самочку, — он усмехнулся-фыркнул. — Это видно и ощущается по нашей связи.
— Что, и сам захотел? — засмеялся я.
— Отрицать не буду. Но здес-с-сь самочек моего вида нет, — он взлетел и сделал поворот вокруг своей оси. — Но как ты смог ус-с-стоять перед своей природой? Ты же самец!
Я прожевал мясо омара.
— Мужчина сам решает, с кем будет спать. Потому что он властвует над собой, — спокойно сказал я, ощущая как кровь стала приливать к паху ещё сильнее.
Что за⁈
Не понял.
А вот Ардамун засмеялся, выпуская из пасти снежинки.
Я слегка разогнал ману, чтобы пробудить звериное чутьё. Не сильно, чтобы не активировать систему магического оповещения усадьбы. В жилых покоях она работать не должна. Но кто знает этих Яровых?
Принюхался к мясу омара.
И тоже хмыкнул, откладывая его на тарелку.
— Они накачали еду афродизиаком, — с тяжёлым вздохом я посмотрел на свой выпирающий «нефритовый жезл».
— Смешные человечки, — Ардамун оскалился.
— Не то слово, — ответил я и пошёл спать.
Не наевшийся.
Не натраха…
Утром я встал бодрый, как никогда в этой жизни! Новой жизни!
Никаких ночных покушений.
Никаких сирен и нападений на усадьбу.
И даже завтрак принесли.
На этот раз — нормальный.
Овсянка, тосты с джемом, горячий ароматный чай, несколько сырников. Умял за милую душу.
Да даже если бы они также были накачаны афродизиаком, всё равно умял бы. Потому что голод был зверский.
Ведь кроме меня, мою ману поглощал ещё и один ледяной вирм.
Мудрейший!
Сильнейший!
Ага! Бесполезный, кроме того, чтобы служить моим мана-резервом.
Он спал, втиснувшись под ковёр гостиной. Тот уже оледенел насквозь.
— Вставай, нас ждут великие дела! — сказал я, хлопнув по ковру. Там началось шевеление. И через несколько секунд оттуда показалась сонная морда.
