— Видишь, Лариса? Ещё остались в этом мире аристократы, благородные не только на словах, но и на деле, — саламандра Лариса издала несколько смешливых звуков. — Впрочем, этот молодой человек только оправдывает свою репутацию.
— Руслан Северский, — представился я.
— Ах да, мы же с Вами не знакомы! Простите старую женщину. Память совсем меня подводит. Сейчас ведь почти никто не знает имени Инны Михайловны Яровой — матери графа Ярового и Первого Воеводы клана, — ехидно сказала она. — Зато я знаю о Вас, сударь.
Особенно о вашем достойнейшем поведении на инициации.
Вот тут она говорила искренне.
Инна продолжала:
— Кто-то должен был приструнить Мстислава — этого холодного мальчишку. И я рада, вы сделали это, не совершив ничего непоправимого. А ещё… — её глаза сверкнули. — Я знаю что вы спасли мою внучку — Лизоньку. Последнюю кровиночку моего погибшего старшего сына. Пожалуй, за неё я признательна вам ещё больше.
Внучку? Лизу?
Её отец — Григорий Яровой…
В голове сложилась картинка.
Воспоминания Руслана наслоились на мои.
Она дочь бывшего главы клана. Его тоже звали Григорий.
Вот, почему Тигран не хотел видеть меня рядом с ней."
"И вот, почему когда она смотрела на меня, в её глазах трепыхался ужас.
Ведь я был сыном того, кого винили в смерти Григория Ярового.
Не самая приятная ассоциация для молодой девушки.
— Это был мой долг, — серьёзно сказал я.
— Радует, что Вы это понимаете, — в ранее милом голосе Инны Михайловной прорезалось железо. — Кто-то ведь должен искупить грехи Вашего отца-подлеца, к которому я относилась как к своему сыну! — она тут же улыбнулась.
— Но Вы — не он. И очень надеюсь, что никогда в него не превратитесь.
Тут послышался стук каблуков. Из-за живой изгороди как раз показалась Лиза…
Не в походной одежде.
А в красочном зелёном платье, которое подчёркивало её изумрудные глаза.
Глубокий вырез демонстрировал приятные полушария во всей красе.
А узкую талию, схваченную шёлковым поясом, так и хотелось схватить и потянуть на себя.
Пояс, предварительно, стянув.
Возможно, я поторопился, когда посчитал её не конкуренткой Людмиле Покровской.
Сейчас Лиза выглядела прекрасно.
— Бабушка! — с улыбкой повернулась она. Вот только как только она увидела меня, её радость погасла. А на лицо вернулось то самое выражение: тревога… но не только она.
Растерянность.
Вот что она испытывала в первую очередь. Она буквально не понимала, что ей делать рядом со мной.
