То ли руки его тряслись, то ли он от негодования не мог удержаться."
"— Святой отец, я Анна…
— Я знаю, ты делаешь для замка тесто, - уверенно ответил отец Фарнель. – Иди и делай. Иначе, ты встанешь рядом. Он заслужил это наказание.
— Святой отец. Он управляющий, и очень хорошо справляется с этим делом. Если он останется здесь… вернее… я понимаю, что вы стараетесь воспитать его… - Аня не могла дальше сказать ни слова под его взглядом. Что-то было в нем страшное. Его спокойствие в сочетании с блеском в глазах выдавало в человеке некую сумасшедшинку.
Провинность Эвина не была такой уж большой, чтобы на день оставить его здесь. Он мог поговорить, наставить на правильный путь, но он предпочел физическое наказание. Она понимала и то, что разговаривать сейчас с этим сумасшедшим ""батюшкой"" не стоило, но остановиться уже не могла.
— Иди, - в его голосе Аня услышала уверенность, что она не послушается. Или он этим ее провоцировал, или же она ничего не понимала в характере отца Фарнеля.
— Прошу вас, отец… - она решила просить, умолять, раз достучаться до него невозможно.
— У-хо-дии-и, - протянул он, но теперь совершенно точно, с улыбкой.
— Нет. Ему плохо. Прошу вас, святой отец, - не унималась Аня, но взглянув на Эвина, поняла, что тот хочет, чтобы она ушла.
— Уберите его со столба, - вдруг сказал святой отец, и двое подошедших к нему помощников полезли на кучу. Аня выдохнула и внутри что-то сладко запело оттого, что она добилась своего, что достучалась-таки до этого черствого человека.
— Спасибо, святой отец. Вы добры, - выдохнула она и улыбнулась.
— А ее привяжите на его место. И проследите, чтобы никто до завтрашнего заката не подошел, - закончил он, и девушка открыла рот.
Она до последнего не верила в то, что его помощники примутся за нее, как только опустят Эвина на землю рядом с ней, но это произошло.
— Святой отец, - крикнула она вслед удаляющемуся мужчине в серой сутане до пола, подвязанной веревкой.
– Я думала, вы несете добро, несете слово Божье?
Он остановился на секунду, но даже не обернулся. Замер, да, но потом быстро пошагал вперед. Она просто не верила в то, что произошло, пока ее тащили к столбу пока ноги тонули в толстом слое навоза. Когда веревки обвили ее, словно змеи, когда ее руки связали за спиной, она поняла, что произошло. Эвина утащили во двор, и она осталась одна. Никто и носу не смел сунуть к навозной куче до самой ночи.
