– Я, блядь, сказал, – мой преследователь возвышается над Чоном. – Заткнись. Иначе я убью тебя, нахуй.
– Потому что ей всегда нравился я. Я был ее прекрасным принцем. Я. А не ты.
Мое сердце колотится как бешеное. Я препятствую новому удару, хватая парня за плечо, и умоляю:
– Пожалуйста, хватит… не надо… пожалуйста…
Мой голос дрожит, я всхлипываю, и парень наконец обращает на меня свое пугающее внимание.
Я отшатываюсь назад, давясь новым вдохом. Он смотрит на меня так, как будто хочет задушить.
Как будто действительно хочет убить.
На несколько долгих секунд между нами повисает тишина. И вдруг он хватает меня за локоть и практически выволакивает из клуба, увлекая за собой. Мои плечи вздрагивают от рыданий. Я приказываю себе успокоиться, но я ненавижу насилие.
Мне приходится бежать, чтобы поспевать за его широкими шагами. На улице моросит дождь, а на мне короткое платье на тонких лямках и высокие кеды. Кожа моментально покрывается мурашками от холода, но я дрожу вовсе не из-за погоды.
А из-за грубого обращения, не терпящего возражений.
Я постепенно выхожу из шокового состояния и пытаюсь вырваться.
– Куда ты меня ведешь?
Меня толкают к мотоциклу, а затем одевают в куртку, которую вытаскивают из сумки.
– Ты пугаешь меня… – мой голос дрожит, я заикаюсь. Его безжалостная, бессердечная аура окутывает каждый дюйм моего тела.
Он не отвечает мне, игнорирует. И я сопротивляюсь желанию немедленно сорваться на бег, потому что знаю, что так сделаю только хуже.
Он чертов охотник. Вероятно, самый сильный мужчина, которого я когда-либо видела.
Сопротивляться ему – значит вызвать бурю такой силы, что я сгорю.
– Я не поеду на мотоцикле.
Моя кожа горит от его прикосновений, а дыхание прерывается, когда он наклоняется, чтобы надеть на меня шлем.
– Хватит!
Он останавливается и молча смотрит мне в глаза, вызывая ужас. Живот скручивается от страха. Я никогда не видела у него такого взгляда. Никогда.
– Ты действительно трахалась с Хваном? – я замираю в тот момент, когда он перестает застегивать шлем.
Соври.
Давай, Катерина.
– Да или нет? – мужчина-монстр хватает меня за подбородок и заставляет поднять голову. – Это простой вопрос, Катерина.
Соври.
Исключительность. Одержимость. Принадлежность. Психопаты не умеют любить, но они могут испытывать спектр определенных эмоций. Если я не буду принадлежать только ему, его интерес угаснет.
Соври.
Я прикрываю глаза и шепчу, дрожа всем телом:
– Да.
Парень спокойно садится на свой мотоцикл и заводит двигатель.
