Буря во мне постепенно сходит на нет, когда я разглядываю серебряные оттенки на радужке. Вот как должны выглядеть правильные глаза. Самые красивые глаза.
– Прекрати меня преследовать! – Кэт хмурится, пытается оттолкнуть, но я продолжаю стоять на месте, оставаясь неподвижным.
– Ты же знаешь, что я не прекращу. Никогда, – я провожу пальцами по ее лицу, в то время как она продолжает дрожать. Ей холодно? – Возьми мою толстовку. Или куртку.
– Я не буду брать твою одежду, – она поджимает губы, дыша рвано и как-то задушенно.
– И я хочу вернуть твой подарок.
Я позволяю себе тот вид усмешки, который обычно пугает людей до смерти:
– Ты не вернешь его мне, Катерина. Даже не думай об этом. Иначе ты встретишься с последствиями, к которым не будешь готова.
– Я уже выкинула часть… – ее взгляд упирается в мою шею. Что, блядь, она сделала? – Я выкинула цветы.
– Тогда я накажу тебя, – отвечаю я спокойно, наслаждаясь каждой метаморфозой на ее лице.
Ее подбородок дрожит. Катерина теряет контроль.
Отлично.
– Ты сумасшедший."
"– Виноват. Книги ты тоже выбросила?
Несмотря на дождь, в Кингстоне начинает проглядывать солнце. Утренний свет проникает между огромными зелеными деревьями и падает на лицо Катерины.
И тут происходит нечто любопытное.
Под мягким светом, целующим ее щеку и глаза, серый цвет ее радужки светлеет до леденящего душу серебра, обнажая крошечные вкрапления бирюзы.
Потрясающе.
– Я не собираюсь за тебя замуж, – быстро произносит Кэт, не подумав.
Краснота покрывает прекрасную кожу, заливая ее лицо румянцем.
Неожиданно для себя я улыбаюсь.
Обои на ее телефоне гласят: «Я выйду замуж за любого, кто купит мне все книги Достоевского». И я купил не только все книги, но и нашел несколько первых изданий.
– Не борись с неизбежным, Катерина, – я наклоняюсь, беру пальцами ее подбородок и шепчу прямо в губы. – Ты будешь моей. Ты создана для меня. Разве ты этого не видишь?
Кэт продолжает дрожать, словно ее вот-вот снесет ветром.
Я закрываю ее тело таким образом, чтобы ей не было холодно.
– Сними маску, – бормочет она, ее шея покрывается мурашками под моими прикосновениями.
– Нет.
– Я ненавижу тебя.
– Неправда.
– Ты чертов псих.
– А вот это правда. Ты боишься меня?
Ее веки прикрываются, когда я целую Кэт в щеку. Никогда не замечал за собой желания быть ласковым, но мои движения именное такие. И голос. Почему? Я попросту не хочу спугнуть ее.
