Он придавливает меня сильнее, заставляя границу между нами сверкать и полыхать, а затем протягивает вторую руку к моему лицу. Я напрягаюсь, готовясь атаковать, если потребуется. Мы находимся в укромном уголке, спрятанном среди густых деревьев. На улице идет ливень и я уверена, что люди даже не заметят нас. Однако я могу постоять за себя и при этом прекрасно осознаю, что нет ничего хуже провокации монстра. Поэтому все, что мне остается, – это мучительно принять его прикосновение.
Он поправляет мокрую прядь моих волос, спадающую на глаза, ледяные подушечки его пальцев касаются лица, и я резко втягиваю воздух.
Это, пожалуй, последнее, что я ожидала от серийного убийцы.
Его длинные изящные пальцы скользят по щеке, на миг останавливаясь там, где у меня крошечные родинки – в уголке левого глаза и чуть ниже, – проходятся по виску, размазывая влагу от дождя, касаются лба, бровей, переходят ниже, на линию челюсти.
Сердце колотится так быстро, что я всерьез опасаюсь за свое здоровье. Мое тело начинает бить крупный озноб то ли оттого, что я забыла надеть пальто, то ли от его контакта с моей кожей.
Что он делает, черт возьми?
Я мычу ему в ладонь и дергаюсь, когда его пальцы переходят на шею. Однако парень прижимается еще ближе, заставив меня раздвинуть ноги. Грубая ткань джинсов неприятно скользит по внутренней поверхности моих бедер. Он буквально насаживает меня на свою ногу, заставляя ткань юбки задраться. Я чувствую давление внизу живота и мычу сильнее, наконец пытаясь выбраться из его крепкой хватки.
– Ш-ш-ш, – произносит он."
"Я перестаю дышать. Его голова склоняется. Жар его рта ощущается всего в нескольких сантиметрах от моей шеи.
А затем его порочный язык широко облизывает место, где бьется жилка артерии. Ладонь с моего рта исчезает, и шум проливного дождя нарушается моим громким вздохом.
– Такая красивая, – мрачно шепчет он, нависая надо мной.
Должно быть, со мной что-то не так. Как его слова могут так ослаблять меня, когда ко мне прикасается незнакомец? Почему я чувствую лавину мурашек?
Мое лицо пылает, а сердце грохочет где-то в горле.
Я изо всех сил толкаю его в грудь, но мои слабые попытки освободиться лишь забавляют его. Поэтому я замахиваюсь, чтобы ударить в кадык, но мою руку ловят прямо в воздухе, а затем подносят ко рту и целуют.
Его рот и глаза – единственное, что видно из-под маски. Я громко выдыхаю и шепчу, напуганная его садистской ухмылкой:
– Я забуду про этот инцидент. Отпусти меня или я закричу.
