Неси мое ружье, Аврора.
– Я думала, что все нужно решать словами, – моя несносная женщина опять издает смешок. – Ты же дипломат, Зак.
– Я реалист.
– Я понимаю, ты относишься к Катерине как к дочери, но не будь таким неотесанным придурком, мистер Рид.
Я изгибаю бровь, переводя потрясенный взгляд на жену:
– Ты только что назвала меня придурком?
Она поджимает губы, пытаясь сдержать смех:
– Можешь наказать меня вечером, но сначала… – она подхватывает меня под локоть и ведет в гостиную – прямиком за стол, где сидит мой ангел и ее дьявол.
Кастил смотрит на меня прямо, с ледяным равнодушием. Так смотрят разве что психопаты. Или серийные убийцы.
Иисус, мать его, Христос, пожалуйста, спаси мою девочку от этого человека. Обещаю, во всех следующих жизнях я буду очень хорошим человеком.
– Терпение – благодетель. Будь вежливым, – шепчет мне на ухо Аврора, и я глубоко вздыхаю.
Терпение, Зак. В конце концов, если Катерина счастлива, то ты обязан дать ему шанс.
– Спасибо за еду. Все выглядит безумно аппетитно, – мягко говорит Катерина, разглаживая несуществующие складки на ее коротком кремовом платье.
Слишком коротком. Я не из тех родителей, кто будет ругать детей за свободу в одежде, но я, блядь, видел, как он смотрел на ее ноги, когда Кэт заходила в дом. И мне все равно, что Катерине уже двадцать пять – я буду защищать во что бы то ни стало.
– Как прошел полет? – спрашивает Аврора беззаботно. Похоже, она единственная за этим столом, кого забавляет сложившаяся ситуация.
Щеки моей девочки снова краснеют, и я сжимаю вилку, прожигая этого урода взглядом.
– Комфортно. Мы летели частным рейсом, – ровно отвечает Кастил.
– Тебе необязательно кичиться своим состоянием, как какой-то богатый мудак, – говорю я чересчур резко.
– При всем уважении, сэр. Но я преследую лишь одну цель – сделать так, чтобы Катерина чувствовала себя комфортно и была счастлива. Полагаю, мы хотим одного и того же?
Я ощущаю разрушительную и подавляющую энергию, исходящую от этого человека. Но, несмотря на пугающую ауру, даже у меня складывается впечатление, словно Катерина – весь его гребаный мир.
Я уверен: у него нет никакого интереса, чтобы беседовать с нами. Все, что его волнует – это она.
– Ты совершенно прав, – говорю я, размышляя о винтовке, висящей на втором этаже. – Но ты уже порвал с ней однажды. Семь лет назад. Тогда, когда она приехала ко мне призраком и восстанавливалась долгие годы. Ты уверен, что делаешь ее счастливой?
– Зак! – Аврора сжимает мою руку под столом.
